Польский обед на заправке был платным. Я обменял еще десять марок на звонкие зло́тые. Отметил заграницу пивом. Вечером обещали Краков – все почему-то хотели поглядеть на замок. Но проспали аж до немецкой таможни во Франкфурте-на-смертном-Одре. Немецкие погранцы как особи показались мне крупнее, нюхастей своих польских коллег. Пристрастные, они ссадили и отправили обратно в Польшу бойкую тетку в трениках: намудрила и с визой, и с контрабандой. Остальные проехали.
У чудика ожил припрятанный мобильник, потом у «кожаного». И еще где-то по салону проснулись немецкие телефоны. Я растормошил соседа, договорился на карла, что как будем подъезжать к Ганноверу, сделаю звонок с его мобилы.
В Ганновере намечалась единственная остановка – персонально для меня, остальные катили дальше. Автобус съехал с трассы на какой-то промышленный пустырь. Виднелись жилые дома – спальный район, панельки. Я достал бумажку, где был записан номер Эрика. Почти с трепетом взял непривычно маленький, напоминающий игрушку «сименс»: и как тут набирать ваши номера? Действительно с нуля начинаются?
Трубка отозвалась испуганно и нервно: – Хале?! Хале?!.
– Дядя Эрик?! – я радостно покричал. – Это я!
– Хале?! Кто это?!
Никто не был виноват. Ну что поделать, если родители всегда жили в своем выдуманном мире, слышали не то, что им говорят, а то, что хочется услышать. Им везде чудилась круглосуточная дружба, а это были просто посиделки раз в полгода да песни под гитару.
– Приехал? – ликуя, прокричал Эрик. – Ну, молодец! Как обустроишься, заходи! Пока! – и трубка замолчала.
Как родного, блять!
– И? – спросил «кожаный», довольный, что разговор оказался таким скоропостижным. – Все?
Я набрал наудачу друга Леху. Сразу дозвонился.
Друг расторопно спросил:
– Ты где?
– Да хуй его знает, – отвечал я гибельно и весело. – В Ганновере. В какой-то жопе на окраине. А ты где?
– В Касселе. Но буду у тебя часа через четыре.
– А это не напряжно? – спросил я дрогнувшим голосом. – Я тебе, если че, верну за билет.
– Пф-ф!.. Брат, не гони! Со своей трубы звонишь?
– Не, взял у соседа по автобусу.
– Короче, давай, чтоб не разминуться, пиздуй до главного вокзала и жди там. Перед центральным входом, где-нибудь на площади. Там всегда что-то есть, памятник или фонтан.
Так сказал мне друг Леха. Которого я не видел четыре года.
Я вернул «кожаному» его мобильник, спросил у водилы (или его сменщика), подкинут ли меня к центральному вокзалу.
– В принципе, не по маршруту, – сказал водила, пряча очередного карла. – Но так и быть, до центра, а там уже сам разберешься…
Город если и отличался от знакомого с детства Ивано-Франковска, то в худшую сторону: еще меньше старины. Да и откуда взять ее, старину? Нашлепать разве поверх послевоенных развалин бетонные новоделы. Такой был центр Ганновера, только украшенный к Рождеству огоньками, теремками с фастфудом. Киношный Ганновер Мюнхгаузена выглядел куда барочней.
Я взял в ларьке сосиску и картонный стакан глинтвейна. Жуя, глядел по сторонам, высматривал консерваторию – в Харькове она находилась в самом что ни на есть историческом центре, рядом с памятником героям революции и ломбардом.
Но прежде консерватории увидел витрину оружейного магазина. Дома я часто посещал такие, но мало что мог себе позволить. Не из-за денег. Для нормального ножа нужен был охотбилет. Особенно мне нравился Buck General – нож костюмированного маньяка из фильма «Крик». Пока его не купили, я частенько проведывал тот «бак». Хоть и много потом их было у меня, ножей, я до сих пор не знаю железяки красивей Buck General. Помню, продавец говорил, поглаживая черную эбонитовую рукоять, длинный сверкающий клинок:
– Им же гвозди настрогать можно…
И вот он лежал передо мной на другой витрине в городе Ганновер – Buck General. Точно такой же, как тот харьковский. Я на тарабарском инглиш спросил у продавца, нужно ли разрешение на него, и, шалея от радости, услышал – ничего не нужно! Отвернувшись к стене, распорол на брюхе тайный шов, вытащил две сотки.
Со мной, должно быть, случился приступ эйфории, умственный обморок, когда я положил свежекупленный нож в рюкзак. Пожалуй, никогда я больше не бывал так счастлив покупке ножа, как в тот мой первый день в Германии…
Как и предсказывал Леха, у здания вокзала действительно находился памятник. Конный король Эрнст Август – гусар, покрытый облезлой бронзовой зеленцой. Там я ждал, иногда заходил погреться и выпить кофе.
А потом нагрянул друг. Я не понял, с какой стороны он возник – просто из ниоткуда. Леха был одет в роскошное рванье, и выглядело оно куда лучше моей «приличной» одежды. Что на мне было тогда? Снизу вверх – лыжные ботинки, джинсы-
бананы, куртка-парка – все из секонда на Сумской.
– Да вообще ни хера мне это не стоило! – Друг вырос на чужбине, стал огромен. – У меня студенческий, по нему в земле Хессен бесплатные поездки.
– Ганновер вроде Нижняя Саксония.
– Так и проводники не звери. Разрешили доехать от Геттингена. Ну, где-то и по вагонам от них съебался. Все ок!
Потом Леха сказал:
