На следующий день к обеду мы были уже в Больцано. Наскоро перекусив и посетив, судя по путеводителю, самые интересные места, поехали по направлению к Мерано, как нам и посоветовал хозяин кафе, где мы обедали. Мерано оказался удивительно симпатичным курортным городком, из которого не хотелось уезжать. К тому же была суббота, и мы попали в разгар рождественского базара – красочного и изобиловавшего интересными изделиями местных умельцев. Я предложила заночевать в Мерано, но Элизабет настояла на том, чтобы отправиться дальше. Если сначала она весьма скептически отнеслась к предложению Шарлотты посетить крепости Южного Тироля, то очень быстро вошла во вкус и с английской методичностью отслеживала по путеводителю все основные замки и крепости, которые стоило осмотреть. И теперь она непременно хотела посетить знаменитый замок «Тироло», построенный в двенадцатом веке и служивший много веков резиденцией графов Тирольских.
Отправившись в путь, мы сбились с дороги. Начинало темнеть. В это время машину вела я и, на правах водителя, заявила, что подниматься в гору к замку ночью отказываюсь, надо поискать гостиницу, чтобы не пришлось спать в машине. К тому же замков мы уже повидали предостаточно, надо отдохнуть, как мы и хотели, пару дней в какой-нибудь симпатичной гостинице.
При виде очередного указателя Элизабет вдруг безапелляционно заявила: «Сворачивай!» Я повиновалась. И не пожалела. Мы въехали в долину Сенале. Через час езды по живописным горным дорогам мы оказались в городишке, который показался нам идеальным местом для того, чтобы провести здесь оставшиеся дни. Он назывался Вернаго и находился на берегу довольно большого озера, в котором отражались горы, подступавшие к нему с противоположной стороны. Мы зашли в небольшую симпатичную гостиницу, носившую такое же название, как и город. В вестибюле Элизабет, оглядевшись по сторонам, сказала:
– Слушай, я поняла, почему я предложила тебе сворачивать на долину Сенале. Мне показалось, что я о ней слышала. Конечно. Посмотри, – и она указала на стоявшую при входе устрашающую фигуру мужчины неандертальского вида с дубиной в руке.
– Ну и что это такое? – спросила я.
– Из-за этой чудовищной фигуры я бы даже предпочла сменить отель. Она удивительно смахивает на мумию. Чудная идея поставить здесь это страшилище, – вмешалась Шарлотта.
– Да вы посмотрите на имя. Оно написано внизу на табличке на нескольких языках.
– Iceman Otzi21, – прочитала я. – Ну и что?
– Да, действительно, что это такое? – с таким же недоумением спросила Шарлотта.
– Вам это действительно ни о чем не говорит?
– Нет.
– Ах да, вы, русские, в это время были заняты своей перестройкой. Вернее, нет, как раз приступили к завершающему этапу – разваливанию Советского Союза. Удивительное дело! Сначала надо было развалить, а потом перестраивать. У вас все не как у людей, – не без язвительности констатировала Элизабет.
Что делать. Дружите с англичанкой – будьте готовы постоянно терпеть ее насмешки.
– А вот то, что ты, француженка, не знаешь об этом, уже более удивительно, – обратилась Элизабет к Шарлотте. – Хотя, впрочем, чего удивляться? Во французских газетах просто нет места для того, чтобы писать о чем-нибудь ином, кроме как о ваших же бесконечных забастовках.
– Ты лучше скажи, что же это за Отци, – попыталась я вернуть разговор в прежнее русло.
– Ладно, за ужином расскажу, – ответила Элизабет, увидев, что за стойкой регистрации наконец появилась женщина.
На сей раз мое вмешательство было своевременным: удалось предотвратить всплеск эмоций Шарлотты, который грозил перейти в очередную стычку между моими столь не похожими подругами. Единственное, что их объединяло – это профессия. Обе были преподавательницами русского языка. Шарлотта обучала студентов в Сорбонне, а Элизабет – в престижном университете в Англии. И обе еще увлекались изучением современной русской литературы. Что и привело их несколько лет назад в Москву на семинар, который был организован филологическим факультетом Московского университета. Я также участвовала в работе этого семинара, там и познакомилась с ними обеими. Потом мы еще несколько раз встречались – то на конференции в Париже, куда приезжали по приглашению Шарлотты, то в Лондоне, где бывали, естественно, по приглашению Элизабет. Сотрудничество постепенно перешло в дружбу. Шарлотта и Элизабет стали наезжать ко мне в Москву просто так, в гости, а в этом году мы приняли решение впервые провести отпуск втроем, путешествуя по Италии. Правда, уже через несколько дней все трое, как мне кажется, пожалели об этом. Уж очень разными характерами и темпераментами обладали мои подруги.
Элизабет – сверхсерьезная, медлительная, я бы сказала, чересчур правильная и самокритичная. Она отличалась въедливостью и стремлением во всем разобраться досконально. Что прекрасно уживалось в ней с большим чувством юмора, правда, чисто английского, с примесью сарказма.