– Соколов! – возмутилась я и заерзала на простыне. – К-капитан Соколов, немедленно прекратить!
– Юлька-командир, – хрипло рассмеялся он.
Резко подхватил меня под колени и вошел одним толчком до упора так, что я раскрыла рот широко, распахнула глаза, впилась пальцами в простыню и забыла, как дышать.
Мир застыл и внимательно следил за моей реакцией, а когда понял, что мне все нравится, – продолжил. Той нежности, что была в каждом его прикосновении в прошлый раз, уже не было. Было другое. Голод. Страсть. Бешеное желание, которое с каждым новым толчком взращивало напряжение внизу живота. Стало горячо, а потом в моей голове случился взрыв.
Кажется, я выгнулась, не в силах это контролировать, и сокращалась вокруг него до сладкой боли. Мне кажется, что я умерла и воскресла. Поднялась к облакам и мягко спустилась в его объятия.
Мир последовал за мной, а когда отдышался, просто лег рядом, прижал меня к себе и гладил по голове, перебирая кудряшки.
– Мир, – позвала я спустя несколько минут.
– Что?
– Я не буду переводиться, – решила я.
– Почему? – напрягся он.
– Потому что это очень дорого.
– А ты знаешь, сколько у меня денег? – изумился он.
– Нет, но ты не обязан работать сутками, чтобы оплатить мне учебу. Родители много лет копили, а ты…
– И я копил. Точнее, не тратил. Шмотье мне не нужно дорогое, продукты ем самые простые, не курю, пью редко, но метко, – хмыкнул он, – а если надо – заработаю еще.
– Как? – заинтересовалась я.
– Я разберусь, клубничка, – отрезал он, давая понять, что тема закрыта.
– Нет уж, мы вместе будем разбираться, – решила я.
– Вместе так вместе, – согласился он.
– Так как? – я подняла голову, вглядываясь в его лицо.
– Юля…
– Что? Мир, я думала, мы доверяем друг другу.
– Ладно, я тут подрался и выбил себе прибыльное место у церкви. Будем там вдвоем милостыню просить. Ты будешь танцевать, я петь, так и заработаем, – отшутился он.
– Угу. Нам будут платить за то, чтобы ты не пел, – прыснула я, – особенно про веселых медуз.
– Точно. Репертуар уже есть, шмотки ты нам сошьешь, озолотимся. Можем даже начать гастролировать по стране, – подхватил Соколов.
– Это все, конечно, весело, но, Мир… Ты мне в машине сказал, что хочешь быть со мной и заботиться. И я так же хочу. Быть с тобой, знать, о чем ты думаешь, что чувствуешь по-настоящему, о чем волнуешься. Как мои мама с папой. Они всегда все друг о друге знают. Поэтому так много лет живут вместе душа в душу.
– Почему они не позволили тебе поступить на дизайн?
– Потому что слово непонятное. Если бы я пошла просто на курсы кройки и шитья, они бы поняли, а дизайнеры для папы – шарлатаны. Он всегда так говорит, что и без них все сам придумает, не понимает, за что им можно деньги платить. А педагогика, юриспруденция, медицина для него понятные и нужные обществу профессии. Я так и не смогла убедить его в обратном. Хоть папа у меня отличный и меня обожает, в этом вопросе он непрошибаем. И мама тоже.
– Понял.
– Пообещай мне кое-что? – попросила я.
– Говори.
– Обещай, что все проблемы мы будем решать вместе. Я хочу тебя знать, понимаешь? Не просто жить под одной крышей, а вместе. Чтобы ты мне стал парнем и лучшим другом в одном флаконе. А не строил из себя непоколебимую статую с табличкой «сам решу».
– Обещаю, – согласился он, немного подумав.
И смотрел на меня он в тот момент по-новому. Словно сам себе не верил.
– Пойдем есть? – предложил Римир.
На кухонном столе стояли коробки с суши от известной в городе доставки. А после мы поехали на наше второе настоящее свидание…
Римир
Четыре месяца спустя
– Соколов, ты домой? – спросил у меня Димон.
– Конечно, – согласился я, вешая спецодежду в шкаф.
– Все, потеряли пацана, – заржал он, – под каблук тебя загнала девчонка твоя.
– У тебя такой нет, вот ты и бесишься, – отмахнулся я.
– У нее, случайно, сестры нет? Или подружки?
– Она дружит с моей младшей сестрой, – отрезал я.
– Везунчики вы с Тихим, – огорчился приятель.
Я сжал зубы и выдохнул. До сих пор привыкнуть не могу, что моя сестра и Леха…
Но принял. А как не принять, когда мне Юлька самому так чердак двинула, что я до сих пор на отлете. И так она все это провернула, что я сам не заметил, как благословил. Чертыхаясь, матом, но благословил.
Соколов, ты становишься подкаблучником.
Ну и пофиг, зато счастливый.
Четыре месяца назад я забрал кудряшку из дома. Со всеми вещами и клятвой ее отцу, что обратно она не вернется. А за день до этого чуть не словил леща от будущего тестя за внезапное изменение места учебы Юльки.
Тесть настаивал: если хочет быть дизайнером – пусть поступает на второе высшее. Я парировал, что ей это первое нафиг не нужно, неинтересно и толку от него не будет. Ну какой Юлька педагог? Слишком эмоциональная, слишком экспрессивная и совершенно не умеет в дисциплину. И усидчивая она, только когда шьет. Там она может сидеть всю ночь, во всех остальных случаях ее внимание рассеивается и бо́льшая часть информации все равно не усваивается. Так зачем платить за диплом, который будет пылиться на полке, вместо того чтобы исполнить ее мечту?
