Тесть после моих слов долго курил в сторонке, смиряясь с поражением. А потом выпил, махнул рукой и согласился. Но за мой счет.
И кто из нас после этого еврей?
Я согласился, мы пожали руки, а на следующий день Николай Григорьевич мне позвонил и уведомил, что платить будем пополам. И это не обсуждается, единственная дочь все-таки.
Николай Григорьевич, я и мой отчим сделали для Юльки мастерскую на балконе. Втроем.
Утеплили стены, сделали теплый пол, поставили столы и прикрутили полки. А Юлька с Серафимой и их новой заклятой подругой Варварой Тихой, младшей сестрой Лехи, навели там уют. Накупили каких-то подсвечников, фонариков и зеленых веток, разложили, развесили, и получилось так, что я и сам с удовольствием пил там вечерний чай, пока Юлька трудилась.
Счастливая Шкода нарекла свою мастерскую новой Барахляндией и с удовольствием там работала. А я что? Я радовался, что она радуется. Меня она тоже не обижала. Наоборот, я наконец понял, что такое настоящая семья. Своя собственная.
И молодая и весьма энергичная жена, которая тот еще маленький манипулятор.
Как она умудрялась из меня веревки вить… Я сам далеко не сразу понял, что соглашаюсь на все. Без скандалов.
Маленький кучерявый комнатный Гитлер просто стреляла глазками, и вот я уже соглашался на все ее авантюры.
А когда сообразил – долго ржал сам над собой.
Жить вдвоем со Шкодой – это никогда не знать, что придет ей в голову в следующую минуту. Я уже успел побывать эльфом на ушастой вечеринке, потому что ей нравится тусоваться с косплеерами, а ей хочется пойти туда со мной.
Успел поработать моделью и покрасоваться в ее социальных сетях в костюмах рыцаря, гнома и какого-то кота из секс-шопа. Слава богу, без лица.
При всей своей экспрессивности она оказалась удивительно домашней. Как в ней это сочетается – до сих пор загадка.
Моя квартира превратилась из холостяцкого логова в настоящее семейное гнездышко. И хоть убейте, я так и не понял, как и что в ней изменилось. Вроде добавлялась какая-то мелочь, типа зеленой веточки в вазочке на кухне, а уже стало уютнее.
Или потому, что дома меня ждала она?
Обычно после службы я приходил домой к спящей Юльке, а находил какое-то милое сообщение на холодильнике от нее, мол, «Капитан Соколов, рады приветствовать в вашем доме, завтрак в контейнере в холодильнике».
Я млел от этих ее записочек с утра. И сам стал писать ей что-то в ее духе. Мол, «Госпожа Шкода, жду в шесть часов в парке под старым кленом, у нас с тобой тридцать второе свидание из ста». Не в сообщении, а на открытке.
А потом я нашел красивую коробочку, в которой Юлька все наши открыточные переписки бережно хранила.
Возможно, с ней я становился еще и романтиком.
Два месяца назад я сделал ей предложение. По всем правилам, в присутствии наших родителей попросил ее руки и сердца.
Свадьбу мы планировали летом, на ее каникулах. И свадебное платье Шкода шила себе сама, строго-настрого приказав мне не подглядывать. Разумеется, я уступил ей. И только поглядывал на чехол, висящий в ее мастерской, который прятал это произведение искусства до лета.
Я переоделся, вышел на улицу, вдохнул свежий утренний морозный воздух и поехал домой. К спящей невесте.
Точнее, я думал, что спящей.
Тихо открыл дверь своим ключом и обалдел, когда на меня было совершено нападение. Зверское!
Я не сразу понял, почему в моем доме две блохи и почему они на меня лают, пока не вышла Юлька.
– Юля, это что за пробники алабая? – не понял я.
Меня ультразвуковой атакой пытались поразить два шпица. Мелких, как постельные клопы, но шумных. И одетых в странные розовые костюмчики.
Кажется, я видел эту ткань недавно, когда перетаскивал на балкон очередной пакет.
– Это шпицназ, – засмеялась Шкода.
– Надеюсь, они не наши? – на всякий случай уточнил я.
– Нет, пойдем, я тебя познакомлю с моей первой заказчицей. Я теперь шью еще и костюмы для собак.
– Касом вдохновилась? – вздохнул я.
– Угу, – просияла моя невеста.
Хозяйкой двух собак-убийц оказалась женщина примерно тридцати лет, которая с горящими от восторга глазами укладывала крохотные костюмчики в свою сумку:
– Юленька, я забираю все. Все! Мои Шуша и Плюша в восторге!
Я свел глаза у переносицы и вздохнул. Мохнатые тем временем решили не тратить на меня ультразвук и побежали к хозяйке. Залезли в другую ее сумку и высунули черные носы, с подозрением глядя на меня.
А женщина достала приличную такую пачку денег и радостно протянула ее Юльке. Моя пересчитала, важно кивнула и улыбнулась:
– Приходите еще.
– Я в наш чат мамочек шпицев напишу, – пообещала ей женщина.
Попрощалась со мной, забрала Шушу и Плюшу и, счастливая, покинула нас.
Пока Юлька ее провожала, я стоял, опершись плечом о стену, а когда Шкода вернулась, уточнил:
– Мы себе Шушу и Плюшу заводить не хотим?
– Нет, у нас нет времени за ними ухаживать.
Юлька подошла ко мне и прижалась к груди, уткнувшись в нее носом, а я облегченно выдохнул.
– Мир, это Клондайк – шить для собак! – призналась она. – Работы намного меньше, а заработок даже больше.
– Развлекайся, – благословил я, – только не по ночам!
