Вдруг в комнате «мертвой» сообщницы раздался пронзительный и ужасный крик. Послышались торопливые шаги, и мы увидели убегающего убийцу с широко раскрытыми от ужаса глазами и вытянутыми руками, а позади него показалась высокая женщина с порезами на груди, из которых сочилась кровь. Я без труда узнал ее.
– Остановитесь! – громко воскликнул месье Донно.
Буле-Руж ошеломленно вздрогнул и остановился как вкопанный.
Мы направили на него лучи наших фонарей, и он явился нам при полном свете. Однако вскоре злодей оправился от эмоций, которые вызвало у него воскрешение Ивонн. Он скрестил руки, и в его глазах не было ни малейшего страха.
Похоже, он раздумывал, сможет ли он прорваться сквозь живую стену и сбежать, используя свою силу. Но, очевидно, преступник понимал, что шансы не равны.
Бандит сделал несколько шагов вперед.
– Пойдемте. Сегодня день воскрешения, – сказал он, обратившись ко мне, с иронией, – я проиграл месье полицейским, и теперь должен заплатить.
С преувеличенной учтивостью он протянул одну из своих больших рук. Другой он сорвал свой серый парик и, выпрямившись во весь рост, спокойно и гордо посмотрел на нас.
Перед нами стоял мужчина примерно сорока пяти лет, спортивного телосложения, с черными вьющимися волосами и твердым красивым лицом. Он не оказал ни малейшего сопротивления, когда на него надевали наручники.
Измученная женщина неуверенно потянулась к нему и схватила своего сообщника за плечо.
– Убийца! Убийца! – воскликнула она в бреду безумия.
Это было поистине ужасное зрелище.
– Избавьте меня от нее, – пробормотал Буле-Руж, пытаясь освободиться от рук старухи.
Я попросил двух жандармов осторожно отвести Ивонну к ней в постель и последовал за ними в ее комнату.
Кровать была не заправлена, одеяла лежали на полу, рядом блестело стальное лезвие: это был скальпель. Как только больную уложили, я осмотрел ее рану. Скальпель не проник глубоко ей в грудь. Но боль была достаточно сильной, чтобы вывести Ивонну из каталептического состояния последних трех дней.
Я промыл рану и наложил холодный компресс. Ее пульс вернулся в норму. Возбуждение и бред сменились слабостью и депрессией.
