Почему-то в голову пришло про плакательные песни. А что, как раз по случаю! Хотела бы я девичник в русском народном стиле? Вот, положим, все-таки сдружись я с девчонками из своей группы, и что бы они тогда мне пели, заплетая косы? Причитания свадебные всякие они вряд ли знают. Наверное, выбор пал бы на что-то из репертуара Меладзе. «Краси-и-и-иво ты вошла в мою грешную жи-изнь». Так и запишем.
С детства не помню, чтобы я лежала так много времени. Ладно, лежала – в принципе ничего не делала.
Время раннее, пять утра. Демона пока не видно. Когда он ничем не занят дома и не хочет со мной поболтать, то уходит в свой ФАд или мало ли куда еще через него. Я его не контролирую, но могу в любой момент позвать. Пока что не хочется. Впереди целая жизнь, еще успеем надоесть друг другу.
Плакать я не хочу, но и особой радости почему-то не чувствую. Приподнялась на диване, смотрю в окно равнодушным взглядом.
Соня, ну ты чего? Посмотри, какое небо красивое. Розовый цвет еще не до конца растворился в светло-голубом. Небосвод такой нежный и монументальный – вечный! И тишина на улице. Да, под окнами уже едут первые автобусы и машины, но их очень мало. Ни в какое сравнение с дневным шумом улицы это не идет.
Я очень люблю такие моменты, потому что они будто для меня одной. Для меня в настоящем. Не для того, чтобы быть лучше-сильнее-выше. Не для того, чтобы казаться идеальной. Не для других. Для себя. Я хочу поставить хореографию, которая может передать это чувство. Явно контемпорари и, возможно, элементы из балета. Ткань для платья должна быть летящая, легкая. Пригодятся цвета утреннего неба – нежно-розовый, светло-голубой и, конечно, белый. Движения будут отображать стремление вверх. Наслаждение моментом в той точке, где находится герой этого танца, тоже будет. Это про настоящее, а такие движения я вижу в плоскости на уровне пояса или максимум таза. Без сильных наклонов, приседаний. Ноги здесь в основном для передвижения по сцене и взлетов на высоту таза или выше. Активная грудная клетка, наклоны и прогибы во фронтальной и в сагиттальной плоскостях. Короче, и в стороны, и вперед, и назад. Руки тоже очень активные, в основном раскрытые. Нельзя прижимать их к себе, и даже угол девяносто градусов в локте – это слишком.
Так можно будет повторить пару движений из своей же хореографии или исполнить весь номер и полностью погрузиться в это чувство «для себя в настоящем», даже когда рассветный час давно прошел, а вокруг все шумно и суетно.
Похожее состояние мне дарит песня Дарьи Виардо «Бог в меня верит». А это про повод продолжать жить и искать свой путь. Как ни крути, ресурсное настоящее – задел для качественного будущего. Одно без другого немыслимо.
И почему я не испытываю сейчас то же, что и всегда во время волшебных тихих рассветов в уединении?
Сегодня у меня наконец-то появится семья. «Ячейка общества», как говорили на уроках обществознания. Прости господи. Не так я себе все это представляла. Сейчас ощущение, что у меня загипсованы обе ноги. А на руках будто Пашины утяжелители, с которыми он ходил по дому, чтобы тренировать тело, даже пока сам не тренировался. Ну а для шеи какие утяжелители? Веревка и камень. Я иду на дно. Бульк.
– Доброе утро, душа моя. Как спалось? – Демон стоит посреди комнаты, вытянувшись по струнке и заинтересованно вглядываясь мне в глаза. Точнее, в душу.
– И тебе доброе, коль не шутишь. Так дедушка говорил. Можешь себе представить, как двери в зале ЗАГСа открываются и он ведет меня к тебе? Весь при параде, в форме и со всеми медалями.
– Дорогая, в российских ЗАГСах так не принято. Вот как все будет: когда нас пригласят на второй этаж, где и находится классический зал для бракосочетания, то мы поднимемся туда по широкой винтовой лестнице. Пройдем к большим белым дверям, откроем их и войдем в зал под «Свадебный марш» Мендельсона. Ах, прости, бес попутал. Мы телепортируемся прямо к залу, где Ада Матвеевна уже будет ждать нас и широко улыбаться. Она произнесет свою речь, а потом задаст нам по очереди тот самый вопрос: «Согласны ли вы, Белова София Аароновна, выйти замуж за Граца Павла Гертрудовича?»
Я внимательно слушаю и молчу. А когда «главный вопрос» повисает в воздухе, как беспризорный, то не сразу замечаю, что демон подошел ближе, наклонился, выжидающе на меня смотрит и начинает улыбаться.
– Да-да, я согласна. Конечно. Это же то, о чем я всегда мечтала.
Демон рассмеялся и отошел вглубь комнаты. То, что мы так быстро с ним сблизились, было бы странным, если бы я забыла про его специфичные таланты в общении. Но ведь со мной он будто не пользуется своей манипуляторской магией? И разрешает мне делать то, что я хочу. Интересуется моим мнением. Не пичкает меня своими blodplättar. Можно сказать, почти беспрекословно слушается и воплощает в реальность все мои желания, хотя это он тут задает правила игры.
– Все-таки у тебя слишком хмурое личико для такого дня.
И это так. Я еще пытаюсь разобраться в причинах. Отвечаю задумчиво, медленно, будто взвешивая каждое слово на внутренних весах правдивости:
