На следующее утро Аркадий смутно помнил содержание вчерашнего разговора, однако мысль о том, что семья, в которой он вырос, оказалась не идеальной, что его родители хотели развестись, о чём по каким-то причинам знали посторонние люди, а близкие нет, крепко засела в голове. Несколько дней молодого человека занимала именно она, а не грусть об умершем деде, за которой успешно маскировалось и не давало себя обнаружить облегчение от того, что старика наконец похоронили и всё закончилось.
Вскоре огласили завещание, по которому квартира Аркадия Ивановича доставалась внуку, что ни у кого не вызвало ни капли удивления, поскольку все кроме парня знали последнюю волю покойного. Он стал готовиться к переезду, чувствуя неподдельную радость, что вскоре не нужно будет прятаться со своими работами за дверью собственной комнаты.
Хоть Аркадий и помнил квартиру прародичей с детства, ощущение, что она его, делало её совершенно новой. Что-либо в ней менять он не собирался, предложение отца, полагавшего, что сыну будет тяжело жить в обстановке, оставшейся после покойника, парень отклонил, его устраивало всё кроме прихожей, на которую вполне можно не обращать внимания. Осознание того, что здесь жили два близких человека, которых больше нет, Аркадия не тяготило, он воспринимал это обстоятельство как данность, как неизбежность, а по прошествии некоторого времени как печальное, но отдалённое событие, которое мало на что влияет. И после того как Оксана собрала вещи Аркадия Ивановича и унесла в неизвестном направлении, после того как новый хозяин перевёз сюда свои пожитки, развесил одежду в шкафах, аккуратно сложил рисунки и наброски на письменном столе, закинул под него два пакета с карандашами, кисточками, красками, палитрой, водрузил посреди кабинета мольберт с плотно замотанной и перевязанной для транспортировки начатой картиной, квартира стала по праву считаться его собственной.
Переезд занял ровно один день, обошлись без специального транспорта и грузчиков, вчетвером на трёх автомобилях семья спокойно и деловито сделала всё сама. Когда приехали, Оксана и Света нерасторопно разложили вещи и рассортировали кухонную утварь, поднятые мужчинами наверх, картину и мольберт Аркадий нёс сам, никому их не доверяя, потом женщины съездили в магазин за продуктами и бытовой химией, приготовили еду, пообедали всей семьёй и оставили молодого человека одного. Было воскресенье, все кроме него завтра шли на работу, но и парню недолго оставалось бездельничать, он последовал совету сестры, поговорил с отцом, чтобы тот пристроил его в архитектурное бюро, вызвав у Геннадия сколь неподдельное, столь и ожидаемое удовольствие.
В первый раз Аркадий остался в этой квартире в одиночестве. Загрузив посудой посудомоечную машину, он пошатался по комнатам, садился где-нибудь в углу на новое место и глядел оттуда на привычные вещи, как бы видя их по-новому; включив везде свет, к тому времени давно стемнело, полежал на диване, посмотрел телевизор; сел за письменный стол, не собираясь, однако, что-либо делать, поразмышлял, как превратит собственную квартиру в рабочий кабинет, как будет регулярно трудиться и в конце концов осуществит свою мечту стать художником, но пока нужен компромисс, нужна работа. Чуть обвыкшись, Аркадий вышел на лоджию, где скончался дед, и посмотрел на то самое кресло-качалку. Пространство было остеклено снаружи и обшито деревом от потолка до пола внутри; не в силах долго удерживать внимание на одном предмете, он стал рассматривать узоры из волокон, мысленно их складывать, накладывать друг на друга, соединять, ища гармонию, и вдруг в самом углу, сверху и справа от кресла, заметил дощечку, отличавшуюся рисунком от соседних, будто её сначала отпилили, а затем вставили на место вверх ногами. Пытливому уму захотелось выяснить, в чём причина непорядка в его собственности, он отодвинул кресло, принёс из кухни стул, встал на него и ногтем подцепил край деревяшки. Она легко поддалась и упала на пол, молодой человек не успел её поймать, поскольку не ожидал такого развития событий. Слабая лампа горела в другом конце лоджии, поэтому Аркадий не увидел, что лежало в открывшемся отверстии в стене, он засунул туда руку и нащупал пергаментный свёрток с чем-то тяжёлым внутри.
