Он побарабанил пальцами по рулю, от сделанного вывода захотелось убежать, нажал на кнопку зажигания и мысленно принялся удлинять маршрут к дому, потом плюнул, буквально плюнул в окно, и поехал куда глаза глядят. Сперва неспешно, весело и приятно скользил по улицам, Солнце окончательно прибирало свои лучи, кое-где зацепившиеся за редкие облака, на востоке уже лежала тьма, в городе зажглись фонари, окна в домах светились искусственными светом, вокруг Аркадия, как игрушечные, в бесконечных пробках теснились разношёрстные автомобили, блестящие бело-жёлто-красными лампочками, он никуда не спешил, и потому в тихом салоне окружающая обстановка казалась понарошечной. Молодой человек с любопытством смотрел из-под руля ввысь, где вскоре еле заметно проступили звёзды, смотрел по сторонам – весьма позабавила подсветка зданий, прежде всего, своей ненужностью; проползая по набережной и мосту над рекой, кинул взгляд на её глянцевитую черноту, давно уж мёртвую. Деревья и дома вполне вписывались в его настроение, чувствовалась их сырость и как будто мягкость и податливость для прикосновения, казалось, выйди он из машины, подойди и ткни пальцем одну из стен, периодически нависавших то здесь, то там, и в ней останется дыра.
Выехав, наконец, на ближайшее шоссе, ведущее из города, Аркадий ощутил, что всё вокруг переменилось. Дорога расширилась, строения, будто стесняясь своей серости и унылости, попрятались далеко за деревьями, езда стала гораздо быстрее и скучнее: однообразные фонари, съезды, перекрёстки, переезды, развязки – всё это не имело ни малейшего намёка на художественность. Зато можно было посмотреть на город в отдалении, на его огни, то выстраивавшиеся в ряд, то хаотично рассыпавшиеся. Кое-где в этой какофонии различались высотки, но не долго. После пары минут колебаний на светофоре парень свернул на кольцевую, им овладел азарт, возникло желание охватить взглядом весь город по периметру, однако через час он понял глупость своей затеи: вдали, в полной черноте мелькали слабые огоньки, но ничего интересного в них не было, прямо за обочиной стоял скучный лес, совершенно мешая обзору. На следующей развязке молодой человек направился домой, чувствуя себя вторично побеждённым, и не потому, что дрался и оказался бит, а потому, что отступился без борьбы, уступив необходимости то, чего ему не было нужно.
Когда ещё через час Аркадий подъехал к своему дому, то с удивлением обнаружил, что окна почти всех квартир темны, будто он необитаем, а времени было всего-то 11 часов. Ранее парень этого не замечал, хотя, бывало, возвращался так же поздно. Поднявшись в мягком стальном лифте на нужный этаж, пройдя гулкими шагами по лестничной площадке, производившей впечатление операционной по причине излишне яркого холодного света и непрактичной белизны стен, открыв дверь и очутившись в ночной тишине, молодой человек только теперь по-настоящему почувствовал, что его бросила девушка. Первым порывом оказалось желание продолжить вечер с приятелями, они всегда готовы даже в будни просидеть где-нибудь до утра, а потом, не выспавшись, с похмелья, придти на работу в лучшем случае в 12 часов и провести день охая и ахая и вспоминая приключения сегодняшней ночи, убив за данным занятием его окончательно. Живо представив себе всю цепь событий, Аркадию вдруг стало мерзко от подобных забав, и мысль о продолжении вечера отпала сама собой.
Обдумывал её молодой человек не включая света, разувшись и стоя у окна на лоджии в одних носках, сомневаясь, нужно ли тратить электричество, или он сейчас покинет свою квартиру. Перед ним лежал далёкий из-за искусственной освещённости город с уродливой пагодой храма и рассеянными тут и там огнями, которые чётко прерывались чернотой реки через двести метров, внятно обозначая местами прочие достопримечательности столицы. Но от того они не казались более близкими. Парень смотрел на эту скучную, ни чем не примечательную картину, которая не задевала ни патриотических, ни ностальгических чувств, как через волшебную дымку, не затуманивающую, а отдаляющую предметы, все сразу, без разбора и какой-либо причины, создавая общее пустое ощущение холодной отстранённости.
Свет горел лишь в прихожей, и когда он внезапно погас, Аркадий вдруг ощутил себя очень неуютно в воцарившемся жидком полумраке, щедро разбавленном огнями с улицы. Пощёлкав выключателем в зале и убедившись, что отсутствует электричество, а не перегорела лампа, он наощупь добрался до прихожей, там скинул куртку, потом также наощупь прошёл на кухню, пошарил в шкафчиках, наткнулся на дешёвенький пластиковый фонарик, нажал кнопку. Спираль еле тлела, разрядился аккумулятор, что неудивительно, свет здесь не гас почти никогда, специально к такому происшествию никто не готовился, а если бы готовился, то сейчас Аркадию в ладонь не врезалась бы острая полоска пластмассы, оставшаяся после штамповки корпуса, завели бы что-нибудь серьёзней.
