Правда, после нескольких вечерних бдений в классах и пары дневных на выходных парень в полной мере ощутил, что получает именно и всего лишь среднее образование. Механическое воспроизведение бытовых предметов в различных конфигурациях наводило неподдельное уныние, а иногда и лёгкое раздражение. На занятиях по теории искусства он откровенно скучал, поскольку здесь и сейчас, просто из головы без конспектов мог рассказать об изучаемой теме гораздо больше, сочнее и понятнее того, что слушал. Аркадий посещал последние только для самодисциплины, поскольку экзамен по данному предмету шёл в зачёт по полученному диплому.
Однако это общие впечатления, частности оказались гораздо приветливей и занимательней. И преподаватели, и сокурсники обращались с ним сугубо доброжелательно, среди его одногруппников нашлись не только юные 17-летние дарования, но и два человека зрелого возраста: скучающая домохозяйка 32 лет по имени Вероника, женщина приятная, но, увы, простоватая и глуповатая, которая рано вышла замуж, родила троих детей, не получила образования и решила попробовать в жизни чего-нибудь этакого; и примечательная личность годом старше Аркадия по имени Володя, старший менеджер в заведении быстрого питания, который уже имел одно среднее образование в ресторанном сервисе, парень не глупый, но тоже простоватый. То, почему он дальше не пошёл учиться по специальности, а вывернул в другую сторону, объяснял лишь тем, что с девяти лет ходил в художественную школу, правда, без особых успехов. Короче говоря, имелось у парня нечто потаённое.
В целом учащихся и преподавателей можно было условно разделить на две большие группы: напряжённые непризнанные гении с завышенной самооценкой, коих оказалось меньшинство, и открытые, весёлые простаки, окрыляемые даже малым признанием такой ограниченной группы, как собственный курс. Аркадий относился ко второй – он с удовольствием слушал похвалы преподавателей, смотрел на дружескую зависть сокурсников, вращался в кругу людей, живущих совершенно иными ценностями нежели те, к коим стремились его родственники и коллеги. Разгадать поверхностность и фальшь непритязательности блаженных творцов, которая в идеале должна быть бескорыстна, а на деле оказывалась лишь безысходностью, молодому человеку не составило труда, однако он не обращал на них внимания, не раз напоминая себе о том, что ничего идеального не существует, и тем более не стоит искать его здесь. Вскоре учёба органично вписалась в жизнь парня и стала целительной отдушиной, кратковременным бегством в другой мир, в котором он не оценивался, но честно и без нацеленности на результат обучался не бог весть какому ремеслу в атмосфере, не пропитанной психологическими комплексами, поскольку её содержание составляли не деньги.
