Беготня на работе несколько утомила парня, не так, как тех, кто непосредственно в ней участвовал, но она всё-таки рассеяла внимание и парализовала намерения, надобно было её стряхнуть перед занятиями, потому он, не спросившись и справедливо решив, что его отсутствие пройдёт незамеченным, ушёл с работы на час ранее обычного, чтобы покататься. Вчерашнего дождя и след простыл, погода стояла на редкость солнечная и тёплая, асфальт подсох и выпукло серел на Солнце, нигде не затенённый. Солнца вообще оказалось очень много – листья опали, трава потухла и его ничто не сдерживало, не преграждало путь, им не играло и не отливалось в его лучах, одомашнивая свет мёртвой раскалённой плазмы земной живностью. Камень выглядел так, как он есть на самом деле, если отбросить фантазии и художественные интерпретации.
Протащившись по Садовому, через Петровку и бульвару на Кутузовский, попав на Третье транспортное, Аркадий с успехом убил два часа в пробках и коротких переездах, однако с недавнего времени его перестала печалить эта неизбежная жертва, парень завёл себе игру, в которой коротал минуты. Она состояла в том, чтобы мысленно разложить фасад какого-нибудь из встречаемых им на пути зданий на элементарные геометрические фигуры. Игра оказалась довольно скучной и могла заинтересовать лишь того, кто имеет отношение к архитектуре. Аркадий мысленно прорисовывал фасады, представляя инструментарий компьютерной программы, с которой работал в офисе, а поскольку зданий на его обычном пути из дома на работу и обратно встречалось немало, это развлечение не скоро обещало себя исчерпать.
С Третьего транспортного он свернул на другой проспект и после нескольких поворотов очутился в начале аллеи, в конце которой располагалось училище. Неспеша, будто выгуливая пса, Аркадий ехал вдоль неё, хищно высматривая в редких компаниях пёстро одетых молодых людей хоть одно знакомое лицо, однако, добравшись до конца, никого не увидел. Припарковавшись, он пешком направился в противоположном направлении с мыслью о том, что если ему не удастся примкнуть к какой-нибудь компании, то хотя бы разомнёт ноги. До занятий оставалось не многим более часа. Плитка под ногами была уложена неровно, Солнце вот-вот грозило зайти за горизонт, через некоторое время у него объяснимо отпало желание с кем-либо знакомиться. Однако из второй попавшейся на пути группы молодёжи, сидевшей на лавочке и вокруг неё, его окликнул Володя. Аркадий подошёл, пережал всем незнакомцам руки, на вопрос, почему он так рано явился, ответил, что выбрался с работы, чтобы подышать свежим воздухом, от предложения выпить пива отговорился тем, что был за рулём; девушек среди них не оказалось. Дошёл до конца, откуда и приехал, повернулся и поплёлся обратно, не глядя по сторонам.
Вдалеке дорогу перебежала какая-то девушка с большим портфелем под листы А1, присела на ближайшую лавку и принялась торопливо и неуклюже копаться в своей сумочке. Поначалу Аркадий не обратил на неё внимания, но, подходя ближе, заметил остренькое симпатичное лицо над серо-голубой косынкой, повязанной вокруг тонкой шеи, тёмно-русые волосы, собранные в тугой хвост, оливкового цвета плащ, синие джинсы и чёрные туфли на невысоком каблуке – сдержанная одежда, крайне не характерная для молодой творческой личности. Подходить он к ней не хотел, но, будто выполняя нудную обязанность, заставил себя это сделать.
– Ты что-то потеряла?
– Может быть, – отвлёкшись на мгновения, она быстро посмотрела на молодого человека, потом продолжила своё занятие.
«Старшекурсница», – подумал Аркадий; его это несколько позабавило.
– Я присяду?
– Садись, кто мешает? – спокойно и доброжелательно-безразлично, без какого-либо рвения ответила она.
– Меня зовут Аркадий.
– Очень приятно. Евгения. Это о тебе все говорят? – по-светски спросила она, не желая получить ответа.
– А обо мне кто-то говорит?
– Тебя это удивляет? – девушка наконец перестала рыться в сумке, не найдя в ней то, чего искала, отложила её и посмотрела Аркадию прямо в глаза.
То, что она просто не встала и не пошла своей дорогой, окончив занятие, поглощавшее её внимание, дало молодому человеку понять, что им интересуются, отчего ему вдруг захотелось расплакаться из умиления.
