Закончив своё второе и последнее учебное заведение, сразу уехать Оксане вновь не удалось – мало скопила денег, Люба же осталось из солидарности с подругой и потому, что одной боязно, пусть и до Москвы – рукой подать, ездили, ездят и будут ездить из более отдалённых мест и с получением более случайных результатов. Но как бы там ни было, ещё несколько месяцев в родном городе определённо пошли Оксане на пользу. График работы не изменился, не изменилась и сослуживица, всё в её жизни осталось по-прежнему кроме того, что между сменами внезапно возникли огромные промежутки времени, которые надо заполнить. И тут вдруг девушка неожиданно обнаружила, что в ней нет ничего, только дом, работа да Петька из третьего подъезда, с которым она встречается лишь для поддержки самомнения. Открытие получилось очень неожиданным, и не будь у Оксаны цели накопить на отъезд, она заполняла бы свободное время, как и раньше, пьянками да гулянками. Целыми днями Ксюша чувствовала себя выкинутой из жизни, бесцельно слонялась по городу, спорадически болтая с кем-нибудь из знакомых, истово удерживаясь от соблазна купить что-то ненужное и в полной мере ощущая тотальное одиночество. Даже просьбы о сверхурочных не были услышаны, в надлежащее время трудились соответствующие люди, и дать работу ей означало бы лишить оной других, что по отношению к Оксане казалось жестоким, она осознанно хотела зарабатывать и была к тому готова. В её мировоззрении деньги прочно заняли центральное место, как обычно случается с тем, чего изначально лишён, безошибочно указывая на уровень и качество мышления девушки. Она никогда себе в этом не признавалась, но в Москву Ксюша поехала лишь за тем, чтобы продаться подороже, что в первое время в столице уберегло её от многих ошибочных поступков.
Первый месяц в большом городе прошёл просто прекрасно: подружки заблаговременно нашли комнату, вещей у обеих было немного, так что расселились без дележа шкафов и прочих бытовых конфликтов, денег же, наоборот, достаточно, чтобы не беспокоиться и не идти на каждую вакансию без разбора, к тому же сама близость Красной площади, Кремля и прочего их вдохновляла и вселяла уверенность, они много гуляли, в том числе по ночам и недешёвым заведениям. Каждое утро после разорительных посиделок девушки всерьёз решали «хватит, сегодня лежим, лечимся от похмелья, а завтра же берём газету с объявлениями и идём по адресам». Однако наступало «завтра», решимость сглаживалась, и они опять ковырялись, звонили и воротили носы, чему суждено было продолжаться до тех пор, пока деньги не начали стремительно кончаться. Когда же вдруг случился этот сакраментальный момент, а случился он довольно скоро, через три месяца, подружки поняли, что через неделю просто окажутся на улице, поскольку следующую плату за жильё вносить им нечем. Значимости происходящему предавало и то, что, увольняясь, Оксана умудрилась нахамить прежнему работодателю, обозвав его животным и вором (у самого себя?), сжёгши все мосты и сделав невозможным возвращение. На них жалко было смотреть. Особенно сильно по упомянутой причине переживала будущая жена Геннадия, но только из-за неё. Странно, как будучи столь сходными по характеру и не обделёнными самомнением, они до сих пор не разругались и поддерживали друг друга, лишь время от времени тяня одеяло на себя. Ксюша чувствовала себя незащищённой, полуброшенной и полуненужной, находящейся в непонятном месте, в котором от неё требуют больше, чем она способна дать, но Люба не бросила подругу, испытывая те же чувства, девушка беспокоилась не столько за своё будущее, сколько за её. Испытываемые ощущения напомнили Оксане первые годы учёбы в школе, когда она совершенно не понимала, чего от них, детей, хотят взрослые, почему, например, нельзя просто встать и уйти с урока, зачем выводить дурацкие закорючки в прописях и перекладывать палочки с места на место (на уроках математики).
