— Да, бедняга.. врачи руками разводят — никогда такого не видели. Я тоже ходил на похороны. Приезжали и из Совета, и из Узла Дуги. По-моему, могли бы и из региона кого-то прислать, масштаб личности все же серьезный.
— Насколько я знаю, в Узле сейчас ломают голову. Как и в СТК Музея. Кто будет преемником? Все сотрудники молодые, большинство не годятся, да и не хотят.
— Ну а что, молодежь — не всегда так уж плохо, — возразил Костя, — я на своем объекте гораздо охотнее работаю с молодыми. Старики цепляются за старые методы, они уже давно все знают и ничего не хотят слышать. В результате фильтрация у нас идет по методу Таро, который уже сто лет как устаревший. А я с двумя студентами за день сделал пропитку на трех гектарах, просто потому, что ребята молодые и не боятся пробовать новое, а я еще с Шанхая помню о струйном методе…
— Не знаешь, — тихо спросил меня Никита, — Белов будет?
Я пожал плечами. Откуда мне знать? Может, Динка в курсе, но Костя увлек ее беседой, глаза горят, она хохочет и что-то спрашивает. А ведь раньше я и сам точно так же увлекался разговорами с Костей, я его обожал, он был моим лучшим другом, я восхищался им. А сейчас он мне неприятен.
Да, вот именно — неприятен, понял я с удивлением.
И даже как-то неловко смотреть на его поведение. Но почему — не понимаю. От зависти, что ли? Но ведь раньше все было так же, и я не завидовал ему. Да и сейчас не хочу на его место.
Как это странно, нелепо… мы ходили в походы, иногда втроем, иногда с компанией. Ездили по миру. Ночами не спали, готовя какие-то очередные доклады на конференции, коих у школьников бывает много. Целыми днями напролет мастерили воздушный шар. Костя всегда был заводилой, но правда, начав дело, потом быстро остывал к нему, а заканчивали уже другие. Неважно — это же только Цзиньши считает, что все коммунары одинаковы, на самом-то деле у нас разные, порой противоположные характеры, интересы, мотивы. Мы были с Костей очень близки. Могли болтать часами напролет. Иногда и вдвоем что-то предпринимали. Как-то ходили в поход вдвоем, спали в палатке, болтали у костра.
В школе я не мог представить жизни ни без него, ни без Марси.
А сейчас он мне просто неприятен. Даже отвратителен чем-то. Мне надоело, что он болтает, не давая другим сказать ни слова, и хвастовство это вечное.
Или он неприятен мне тем, что его внимание теперь явно направлено не на меня? Раньше он ко мне относился хорошо, а теперь… не поймешь. Никаких даже попыток по-человечески пообщаться, снисходительное отношение, свысока… мол, ты и не ученый (хотя образование салверов длится ровно столько же, сколько и у инженеров-экологов — пять лет), и служба у тебя массовая, и достижений особых нет, и вообще ты какой-то не такой.
Нет, не говорит, но как бы дает почувствовать.
Марси шла сбоку от всех, задумчиво проводя ладонью по высоким травяным стеблям.
В наше время у ворот школы обычно стояли дежурные, но теперь это отменили. Ворота были просто открыты, мы вошли внутрь.
— Я сейчас сообщу Белову, — Динка коснулась виска, — А, он уже идет навстречу!
Мы двинулись в сторону жилых корпусов. Ближе всего к воротам располагались старые здания, древние, наш отряд в них располагался до того момента, как закончили строительство очередного нового корпуса. Нам с Костей и Марси было тогда по 13 лет, и мы переехали в «кристалл» — вон он виднеется вдали, вскинутая в небо гроздь многоэтажек, почти заслоненная зданиями в древнем конструктивистском стиле. Мама, помню, умилялась, посещая меня — она сама еще в таком корпусе-коробке жила. В ее время это был супермодный и новый дом.
Навстречу нам по дорожке шли двое — девочка лет пятнадцати и странно худой человек с не то пепельными, не то седыми волосами.
Когда они приблизились, я узнал Белова — и поразился, каким же он стал маленьким. В смысле, когда мы заканчивали школу, конечно, он был того же роста, и все равно не казался мне таким низеньким и хрупким. Мы с ребятами его давно переросли, но смотрели все равно как первоклашки, снизу вверх, он нам казался большим и сильным.
Он ведь и не старый, ему за семьдесят сейчас всего. Работу бросать, конечно, не хочет, службу давно закончил — но для него это призвание.
— Кирилл Андреич! — заорал Костя и помчался вперед большими скачками. Мы побежали за ним. Последовали объятия и все, что сопутствует подобным встречам. Я аккуратно в свою очередь сжал плечи Белова. Динка лишь улыбалась, она-то наверняка встречалась с нашим куратором чаще.
— Это Рита, — представил Белов девочку, скромно стоящую в сторонке, — Рита Турганова, член школьного совета, член ведущего коллектива отряда.
Рита улыбнулась нам. Симпатичное черноглазое лицо, интересный сплав европеоидных и азиатских черт.
— Я попросил Риту помочь показать вам школу, сейчас многое изменилось… ну что, сначала чай пить или гулять?
