Мы не дослушали до конца и тихо ретировались. В новой столовой Кристалла-2, украшенной белоснежным металлическим кружевом и маринистической детской живописью по стенам, сидели лишь несколько ребят — время обеда уже миновало. Белов запустил конвейер, мы стали набирать блюда. Я выбрал винегрет и свежеприготовленный шницель с молодой картошкой, посыпанной укропом. Если заглянуть в основание конвейера, можно увидеть, как ловкие манипуляторы промышленного коквинера аккуратно укладывают на тарелки только что отваренный картофель, из отверстия сыплется мелкая зелень… Дежурный лет четырнадцати похаживал между машинами в глубине кухни.
Мы расселись у большого овального стола. Как-то незаметно обедающие ребята оказались рядом с нами — их привлек то ли Белов, то ли куча посторонних. Белов представил нас и школьников, которых он, конечно же, всех знал по именам. Ким Вихрев, Настя Короткова, Ильдар Валиев, Алим Бо. Речь у нас все еще шла о том же проекте, да и школьникам эта тема, как видно, была крайне интересна, особенно Алим, мальчик-азиат лет тринадцати, много распространялся об этой идее.
— Я сам в астрокружке, так у нас есть такая идея — сразу несколько проектов… вернее, один, но гибкий — под любые условия.
— У вас тупой проект! — возразила Настя, — вы ни животных, ни растения не учли, у вас одна пищефабрика — а что, с земли не будем завозить флору и фауну?
— Конечно, у тебя три собаки, так ты только о фауне и думаешь, — парировал Алим.
— А классный там приз… Двухнедельная экскурсия на Марс, офигеть! — мечтательно заметил мальчик помладше, Ильдар.
— Между прочим, — заметил Белов, — среди нас присутствует покоритель Цереры. Салвер, два года работал на Церере — Станислав Чон!
Четыре пары ребячьих глаз прямо-таки впились в меня. Я покраснел.
— Классно, — прошептал Ильдар.
— Там трудно? — спросила Настя. Я пожал плечами.
— Да нормально. Ну конечно, работы больше, чем на Земле. Но я медик, так что особенно о Церере мало что могу рассказать…
— Все равно здорово!
— А вы на сверхсвете тоже летали? — поинтересовался Ким. Настя дернула его за рукав.
— Ты чо? В Системе кто тебе будет на сверхсвете летать?
— Да, — кивнул я, — это только к другим звездам.
Винегрет оказался очень вкусным, и я подумал, что надо было взять двойной. А вот шницель почему-то жестковат, я с трудом пилил его ножиком.
— Я когда вырасту, обязательно полечу в какую-нибудь колонию. На Радугу скорее всего, — высказался Ким. — Это же совершенно другой мир! Все новое!
— Я бы тоже хотела, — вдруг произнесла Марсела. И я заметил, что она сидит рядом с Беловым и как будто чувствует себя лучше, чем обычно. Она выпрямилась, глаза заблестели. Белов это умеет. С ним почему-то поговоришь и чувствуешь себя сильным, можешь прямо горы свернуть.
— У меня тоже давно уже эта мысль, — сказала она, — сколько человечество должно сидеть в колыбели? Пришло время выйти из нее, расселяться… —
— Так многие думают, — голос Кости показался неприятно тяжелым. Но уже в следующий момент он перехватил инициативу беседы и выглядел как обычно — веселым, увлеченным, харизматичным.
— Так многие думают, но вот правильно ли это? Мы не знаем до конца собственной планеты! Мы не изучили ни кору, ни океан, до сих пор не всегда удается определить сейсмоопасность; нет точной карты океанского дна. Я уже не говорю о том, какое наследие досталось нам от предков! Пока наши предки гробили друг друга в войнах и погоне за прибылью, планета только терпела ущерб. После войны выживание человечества вообще не было гарантировано, экологические изменения, состав воздуха, климат — все это было в таком состоянии, что фактически и после окончания войны мы были обречены. Это чудо, что вообще удалось выжить — не чудо, конечно, а спланированные согласованные действия всех отраслей, развитие науки. К счастью, мы сейчас более-менее восстановили баланс, увеличиваем даже видовое разнообразие… Но до успеха еще очень далеко. До сих пор не восстановлен полностью фитопланктон в океане, объем кислорода в составе воздуха все еще ниже, чем в довоенное время. Мы еще только подходим к методам надежной радиационной очистки, всю планету уродуют закрытые зоны под куполами! Я не говорю о почвах, которыми и сам занимаюсь… То есть мы, ну хорошо, наши предки, загадили планету донельзя — и сразу же бежим на другую? Не следовало бы сейчас все, абсолютно все усилия и ресурсы направить на улучшение нашей Земли, на то, чтобы сделать всю ее поверхность прекрасной, чистой, восстановить ее природу и атмосферу… да просто хотя бы изучить и знать свою планету. А потом уже рваться в Космос…
Дети с интересом уставились теперь уже на него.
— А вы — эколог? — спросила Настя.
— Ага! — весело ответил Костя. — Я инженер-эколог. Восстанавливаю почву на юге, в долине реки. Приезжайте к нам на экскурсию, у нас интересно!
— А что, об этом стоит подумать! — воскликнул Алим, дети загалдели.
