Это он был, с двумя подчиненными. Я замерла, сдерживая колотящееся сердце. Бинх тоже меня увидел и подошел быстрым шагом.
— Я опоздал? — спросил он. — Надеялся успеть на совет.
— Ты вовремя, — произнесла я, не понимая, что это я говорю спокойные деловые слова. Не может же директор европейской КБР обниматься с руководителем Роте Вахе у всех на глазах?
— У нас перерыв.
Бинх повернулся к своим, сказал что-то. Обратился ко мне.
— Зайдем куда-нибудь… посидим спокойно?
— Да.
Я повела его в один из школьных классов — мы заседали в здании бывшей школы. Дрожащей рукой закрыла дверь. И мы с Бинхом немедленно вцепились друг в друга.
Минут через пять мы спокойно сидели на партах и беседовали. Подозреваю, что мое лицо было красным, а вот физиономия Бинха, как обычно, ничего не выражала. Дзен-буддист несчастный.
— Вкратце, — попросил он. — Детали, естественно, через сетки не передаются. Я знаю не все.
— Требования они сформулировали. Хотят всю Прагу и несколько прилежащих районов. Плюс гарантии.
— То есть — хотят? В каком смысле?
— В смысле, отгородиться от СТК, создать изолированную зону свободной торговли и предпринимательства. Этакий остров в мире тоталитарного ужаса. Мы послали запрос в Евросовет, они должны принять решение.
— По сути, если вывезти из этой зоны детей, мы получим еще одну индзону — вот и все. У нас ведь уже есть такие острова в мире тоталитаризма, — заметил Бинх. — Конечно, детей они вывезти не позволят.
— Еще они требуют гарантий. Но каких — мы пока не очень понимаем. Похоже, они и сами не знают, просто требуют, чтобы мы это каким-то образом гарантировали. Что не обманем и действительно дадим им земли.
— Ну что ж… Прагу жалко, конечно, доведут такой город. Но это было бы гуманным решением. А что военные?
— Военные говорят — никак. Без жертв — никак. Просчитывали в центре, моделировали.
Бинх кивнул.
— Мы тоже прикинули, не получается. Собственно, Гельмут наверняка об этом говорил.
— Да, конечно. Мы не ждали, что ты приедешь.
Гельмут Зайдлер был начальником контртеррористического отдела КБР и тоже здесь присутствовал. Все собрались, и вот теперь еще и сам Чон собственной персоной, глава страшной европейской КБР. Прага все-таки очень важна. На данный момент ничего более важного нет.
Хотя все равно мне было непонятно на тот момент, зачем приехал Бинх. То, что я ему рассказала, он и так знал, уверена.
Хорошо бы, конечно, погрезить, что он приехал повидаться со мной. Но увы, это очень маловероятно. И не в таких обстоятельствах.
Зяблов снова открыл заседание. Представил Бинха, как будто тот кому-то здесь был неизвестен. Бинх кивнул и сел за стол рядом с кафедрой, напротив меня. Так что я могла его рассматривать сколько угодно. А он меня, наверное.
Поднялась Карина Летова, военный психолог.
— Мы получили ответ на запрос в Евросовет. Только что! — объявила она. — Евросовет заседал два дня. Мы получаем разрешение на создание в Праге особой зоны на наше усмотрение. В эту зону будут осуществляться поставки продуктов и медикаментов. С нашей стороны будут поставлены оборонные укрепления и посты — для предотвращения проникновения банд на нашу территорию. Все обранци преследоваться не будут. При условии немедленного освобождения заложников.
Генерал Зяблов обвел взглядом присутствующих.
— У кого какие соображения?
— Правильное решение, — произнес военспец Белецкий. — Через пару лет народ опомнится и повалит из этой их зоны. И потом будет показательный спектакль на тему «что может свободное предпринимательство в закрытой зоне без выхода на большие рынки». Вангую — сможет на два-три порядка меньше, чем аналогичные примеры ХХ века после поражения системы социализма — Куба и Северная Корея…
— Некоторые убеждены, что свободная предпринимательская инициатива может все, — возразила Карина.
— Без сырья, комплектующих, дешевой рабочей силы из других регионов, рынков сбыта… Одной только, как видно, магической силой Невидимой Руки Рынка. Сами перевешают обранцив и прибегут проситься в СТК.
— Не отвлекайтесь, товарищи, это и так всем понятно. — помрачнел Зяблов. — Не в этом проблема. Евросовет не мог отказать, хотя хорошо, что мы знаем — теперь можно официально начинать переговоры. Но мы уже столкнулись с проблемой — с тем, что они сами не знают, какие гарантии им нужны, а без гарантий нам не верят. Заложники — это их единственная сейчас гарантия.
С заседания мы вышли одновременно с Бинхом. Все мы размещались в разных гостиницах неподалеку — во избежание очередного теракта, который мог бы обезглавить сразу все европейские силовые структуры. У меня было примерно шесть срочных дел на вечер, но Бинх сказал, что ничего с утра не ел, и не составлю ли я ему компанию? Я тоже ничего не ела с утра. Но не уверена, что именно это обстоятельство заставило меня отодвинуть работу.
Четверо крепких бойцов — двое моих и двое Бинха — отправились пообедать с нами, в импровизированную столовую по соседству. В пражских кафе мы обедать не решались, тоже из соображений безопасности. Но сели мы с Бинхом за столик все-таки отдельно.
