Динка организовала встречу в парке Заречье, там я еще не побывал и отправился туда с большим удовольствием. Парк превзошел мои ожидания: пока меня не было в Кузине, его расширили и перестроили. Стало понятно, почему Дина пригласила нас именно сюда, ведь и Костя с Марси этого еще не видели.
Совсем недавно, в День СТК, здесь был открыт многоуровневый садовый комплекс «Радость» — в качестве подарка кузинцам. Что-то подобное мне встречалось в Сан-Франциско и в Дели, хотя здесь масштабы поменьше. Лифт поднял меня на террасу третьего уровня (всего их было пять), на одной только этой террасе располагались два десятка небольших ареалов-полян, отгороженных друг от друга рощицами и полосами декоративных деревьев и кустарников. Ну как небольших? Поляна «Дружба-4», к которой меня привела извилистая, посыпанная мелким серебристым щебнем дорожка, поспорила бы размерами с залом Мариинского театра.
Тропа петляла сквозь вишневый сад, как раз начавший распускаться, от этого белого волшебного цвета даже у бесчувственного чурбана сердце заколотится, я будто в сказку попал, а потом оказался на зеленой поляне, полностью покрытой нежно-голубым и сиреневым ковром незабудок. Здесь не было тропинок, но трава невысокая, стараешься лишь ступать между особенно крупными анклавами нежных цветочков — но они, по-видимому, не страдали от приминания.
Две собаки — рыжий колли Дины и лайка Никиты — радостно бросились ко мне, виляя хвостами. Собакам в таком месте раздолье. Детям тоже — беленькая дочка Никиты и шестилетний темнокожий пацан Дины гонялись друг за другом среди цветов.
Дина выглядела шикарно — черные волосы уложены в сложную прическу, алое платье-футляр, в ушах посверкивают стразы; осиная талия, лицо необыкновенно похорошело. Она подбежала ко мне, в реале мы ведь еще не виделись, обняла и поцеловала в щеку.
— Какой ты красавчик стал, Стаська!
— Да и ты ничего так! — засмеялся я.
— А вот это Бен, познакомься! Мой муж.
Высокий, широкоплечий африканец с очень темной кожей сверкнул сахарными зубами и протянул мне руку.
— Рад знакомству!
— Взаимно, — ответил я. Бен служил инженером-энергетиком на Кыштымской гибридной электростанции.
— А это наш Федька, но его сейчас фиг поймаешь, — Дина махнула рукой в сторону сына. Я засмеялся. Мы пошли к остальным, рассевшимся в центральном круге.
Я еще раз оценил работу дизайнеров. Для посиделок в ареале был выделен круг — твердая почва, посыпанная тем же мельчайшим щебнем, почти песком, в круге раскиданы там и сям почти естественные места для сидения — живописные коряги, скамейки, в центре — каменная выемка для костра; рядом стол, словно грубо вытесанный из гранитной глыбы. На столе была натянута сетка, и Костя с Никитой активно резались в пинг-понг, они лишь помахали мне, не в силах оторваться от увлекательного занятия. Марси сидела на лавочке с краю, и ноги ее скрывались в зарослях ландышей, обрамляющих площадку. Чуть ниже круга я увидел голубой прямоугольник бассейна, расцветающие кусты роз, качалки и лесенки для детей. Рядом с костровой выемкой были составлены продукты для пикника — бутылки, блюда с бутербродами, колбасками, помидорами и прочей съедобной ерундой.
— Привет, Стаська! — Марси неуверенно улыбнулась. Встала и подошла к нам. У меня снова сжалось сердце. Рядом с красавицей Диной был особенно заметен контраст — обыденная, бледная, с расплывшейся талией Марси. А ведь в школе она была красивее Динки, гадкого тогда еще утенка. Марси и одета во что-то серо-зеленое, бесформенное. Нет, дело не в талии, бог с ней, дело в общем настрое, состоянии. Она все еще депрессует, с ней что-то не так. Если бы не знать ее раньше, можно было бы подумать — просто обычная женщина, ничего особенного, рядом с ярким и талантливым мужем. Но я-то хорошо помнил ее прежнюю.
— Пойдем, я тебе еще кое-что покажу, — Динка потянула меня с собой. Марси тоже отправилась с нами. Мы стали спускаться книзу, по направлению к бассейну.
— А жена Никиты где? — спросил я.
— Не смогла. У нее важная репетиция, скоро премьера, она актриса.
— А-а, — я знал о жене Никиты лишь то, что она служит педагогом раннего развития.
Площадка стелилась под едва заметным уклоном, с краю ее обрамляла хвойная изгородь из неизвестных мне пушистых растений; изгородь едва доходила до бедра взрослому человеку, и судя по всему, не собиралась расти дальше. Так что отсюда открывался вид на две нижние террасы, которые чуть выступали вперед. Как будто мы стояли на одной из палуб зеленого корабля. Под комплексом-кораблем был виден зеленый парк, дальнее озеро, слева — огромный розарий, вид необыкновенно живописен. Я мысленно сравнил его с космическим видом на Церере — полная противоположность, хотя и тот, и другой пейзаж по-своему прекрасны.
— Как здорово! — похвалила Марси. Дина обернулась к ней.
— Правда же, классно? А ты что скажешь, Стас?
— Потрясающе. На Уральской Дуге точно лучший парк, а вообще-то я и в мире такого не видел.
