— Кольцо замкнулось, — Бинх будто прочитал мои мысли, — капитализм пожирает сам себя.
Впечатление еще усилилось, когда мы увидели очередь, кольцом вьющуюся вокруг фонтана и уходящую в недра обычного продуктового магазина. Мы приблизились. Из дверей вытискивались с тугими пакетами счастливые обладатели купленного продукта — яблок. Каждый покупал килограммов по пять-семь, нездорово блестящие яблочные бока выпирали из пакетов.
— Здесь что, настал дефицит фруктов? — поразилась я.
— Да нет, конечно, яблок полно.
Я подошла к женщине, терпеливо ждущей в очереди.
— Скажите, а почем яблоки дают? Дешево?
— По пять долларов кило! — с восторгом ответила покупательница. Мне стало не по себе. Я повернулась к Бинху.
— Это же вроде нормальная цена.
— Нормальная — три-четыре доллара, а тут пять. И скорее всего, яблоки невкусные. Просто кто-то из производителей добился гранта на внеплановый психоэффект. Очевидно, перепроизводство, нужно срочно сбыть продукцию.
Мороз по коже. Мы тихонько двинулись дальше, я переживала увиденное. Одно дело — знать о происходящем, другое — своими глазами видеть очередь наркотизированных горожан за никому не нужными яблоками по высокой цене, когда вокруг легко можно купить вкусные и дешевые. Я в жизни видела очень многое, но почему-то это показалось мне одним из самых страшных зрелищ.
— Как ты тут живешь? — спросила я Бинха. Он пожал плечами.
— По крайней мере, меня не забирают в участок и не избивают. Это преимущество.
Но несмотря на то, что такого преимущества у меня не было, я бы не променяла свою работу на работу в Федерации. Сказала об этом Бинху.
— Да, это очень сложно, работать с такими людьми. Ведь все это — еще ерунда в сравнении с тем, что происходит на предприятиях. Там вещества не распыляются. Трудовые эффекторы обычно выдают в виде таблеток. Если хочешь посмотреть, надо зайти куда-нибудь, где есть живые работники. Да вот как раз кафе…
В то время в СТК практически все заведения общепита уже были автоматизированы. Частные кафе ушли в прошлое, не выдержав конкуренции с крупными общественными сетями. Слово «официант» уже и тогда устарело и использовалось лишь для обозначения профессии, существующей за Стеной. Но в Федерации было очень мало автоматизированных кафе. Они продолжали «создавать рабочие места» — а на самом деле искусственно поддерживать процесс выжимания прибыли из человеческого труда.
Мы уселись за столик, и тотчас к нам подскочила молоденькая рыжая официантка. Глаза ее горели.
— Что бы вы хотели заказать? Позвольте предложить вам чай из комбуку — необыкновенно здоровый и полезный! Помимо стандартных меню — общего, для вегетарианцев, для веганов, халяльного, кошерного, постного, детского, антиаллергенного, низкокалорийного, низкоуглеводного — мы предлагаем еще безлактозное меню, фантазийное меню и специальный набор к Дню Единства… — она раскрыла рот, переводя дух, и тут Бинх поднял руку, вклиниваясь в паузу.
— Пожалуйста, общее меню. Без рекламы.
— Да пожалуйста, пожалуйста! — официантка унеслась как лань, и через секунду подала нам тонкие листы электронного меню. Я выбрала пирожное и латте. Бинх взял пива с орешками. И этот заказ принесли буквально через несколько секунд. Рыжая расставила все на столике с таким видом, будто накрывала к приему королевы — бумажные салфетки свернула лебедем, бокал наполнила пивом до краев. Я обратила внимание на нездоровый блеск ее глаз.
— Позвольте обрисовать вам другие предложения нашего кафе! Каждый четверг на нашей эстраде выступает группа «Саркофаг», живая музыка, каждую субботу в нижнем зале — сеансы сенсомузыки. Начиная с шести часов мы можем предложить вам кальяны, а…
— Девушка, спасибо, — строго сказал Бинх, — мы бы хотели побыть одни.
— Извините, — девушка исчезла.
— Ну как тебе?
Я покосилась на соседний столик — рыжая уже страстно ворковала там вокруг посетителей.
— Знаешь, в двадцатом веке много сочиняли о человекоподобных роботах в грядущем. Вроде кому-то зачем-то понадобится делать андроидов, не отличимых от живых людей. Так вот, дева напоминает мне такого андроида.
Бинх кивнул удовлетворенно.
— Тем не менее, она живой человек. То же самое ты увидишь на производстве и где угодно. Я же внедрялся на завод БМВ. Доля человеческого труда — не меньше, чем в начале нашего века, но сами люди — уже не совсем люди. Трудоголизм и энтузиазм включаются соответствующей дозой психоэффектора. Я тоже какое-то время должен был принимать таблетки, пока не придумал способа симулировать это. Попробовал на себе. Знаешь, ты начинаешь нежно любить поточную линию, лак, которым я покрывал труднодоступные части машин, трудно устоять на месте, хочется работать быстрее, быстрее, еще быстрее… В конце дня — полное истощение, едва хватает сил добраться до дома. Нет смысла по утрам заправлять кровать — вечером уснешь на заправленной. Но два выходных в неделю им выделяют на шопинг, и они становятся такими же страстными потребителями. Химическое счастье…
