Действие романа, собственно, происходит еще через два поколения. Человечество оказалось разделено на две неравные части, причем возникла угроза, что эти части будут разделены навсегда. Страта Честолюбцев заняла все ключевые посты и практически все Советы, число которых было сокращено (поскольку местные советы зачастую вообще не играли никакой роли). Дети Честолюбцев иногда наследовали качества родителей-общественников, но иногда уходили в «ординары». Ординары — так называлось все остальное население, этим было принято даже гордиться. Очень редко кто-то из детей ординаров оказывался среди Честолюбцев, хотя путь туда не был закрыт — но детей уже воспитывали в представлении, что хорошо и позитивно — это внимательно прислушиваться к своим побуждениям и желаниям и исполнять их. Брать, а не давать. Тот же, кто интересуется делами общества — подозрительный тип с жаждой власти.
По сути дела, все население планеты превратилось в больших младенцев, которые кушают, развлекаются и спят под неусыпным присмотром заботливых машин. Честолюбцы были здесь даже не родителями, а скорее прислугой для этого сонного довольного человечества. Если вначале хобби и развлечения были многообразными и сложными, приносили определенную пользу и как-то развивали их носителей и человечество — то к описываемому моменту занятия простецов крайне опростились. Вместо большого спорта предлагались спорадические развлечения — прокатиться на байдарке, прыгнуть на лыжах с трамплина, вместо танцевального искусства — бессмысленное «свободное» дрыганье, вместо живописи — мазня красками под настроение; любое занятие должно было в первую очередь приносить наслаждение и радость, но ни в коем случае не напрягать. Напряжение — плод тоталитаризма, угнетения, напрягаться нельзя. Собственно говоря, в основном простецы уже перешли на разнообразный и замысловатый секс — виртуальный и реальный, легкие наркотики, выпивку, все остальное, даже в примитивном усеченном виде, было уделом очень немногих. При этом значительная часть честолюбцев считала, что все в порядке. Мы же хотели избавить человечество от угнетения и тяжести труда? Мы этого и добились. Если люди, став свободными, выбрали именно такой путь — разве это наша проблема?
Только честолюбцы по сути и жили как настоящие люди — при том, что большинство простецов их презирало и относилось к ним с подозрением. Некоторые из них создавали книги и картины, другие — развивали науку, все они по очереди поддерживали абсолютно необходимую простецам систему производства. Времени им не хватало, они едва успевали заботиться о растущем беспечном человечестве.
И вот настал миг, когда это человечество стало угрозой для себя самого. Рождаемость давно упала, но продолжительность жизни была очень большой, и даже низкая рождаемость при большой численности населения давала огромный прирост. Планете стало угрожать перенаселение. Честолюбцы были вынуждены ввести закон об ограничении рождаемости — но выполнять его, конечно, никто и не думал. Ведь это было ограничением свободы и индивидуальности!
Кроме этого, в связи с распространением наркотиков и алкоголя, стала расти агрессия, дошло до массовых убийств, и честолюбцам стало ясно, что необходима полиция. Роботы не способны причинить человеку вред и поэтому полезны лишь относительно — чтобы удержать преступника. Кроме того, потребовался свод законов, так как с каждым преступником отдельно решать что-то уже было невозможно — их стало слишком много. Пока честолюбцы разделили всю населенную местность на квадраты, поделили их, и в каждом квадрате появился собственный Наместник, следящий за порядком; он набирал из относительно способных и желающих ординаров собственную полицию. Дошло до ужасающих проявлений тирании — потому что далеко не все честолюбцы были гуманными и человеколюбивыми, кто-то из них действительно жаждал власти. Конфликт между «хорошими» и «плохими» Наместниками, собственно, составлял основу книги; читателю становилось ясно, что это — путь к классовому обществу. Регресс.
— Так или иначе, стало ясно, — продолжала мама, — что позволить каждому человеку индивидуально жить так, как он пожелает — это, диалектическим образом, приводит не к свободе, а наоборот, к еще большему закрепощению. И тогда были сформулированы принципы, во-первых, стандартного Экзамена Зрелости для всех детей Земли, а во-вторых, принципы Службы. Дело не только в том, что с помощью Службы мы обеспечиваем население Земли производством и обслуживанием, поддерживаем существующую систему и развиваем ее. Дело еще и в том, что Служба — своего рода объединяющий человечество фактор. Благодаря ей мы не превратились в разрозненную популяцию животных, существующих лишь для себя самих, в собрание каких-то кружков по интересам, клубов — а по-прежнему представляем собой единое целое. Благодаря ей, у всех людей Земли есть общие конкретные интересы и цели.
— Ну да, именно потому и Советы формируются по месту Службы, а не по месту, скажем, жительства или работы, — ввернул дядя Рей.
