Краков, два раза переходивший из рук в руки, отвоеванный нами, теперь находился в руках специалистов из СТК — наши войска дошли до него. Южная Германия также была свободна, и я радовалась, что меня направили именно туда. Не из-за ностальгических воспоминаний, конечно, а потому, что Бинх тоже работал там. Не то чтобы рядом со мной, но теперь мы имели возможность хотя бы изредка видеть друг друга — по случаю. Бинх заново создал КБР Баварии и возглавил его, а позже и Зюддойче16 КБР, охватывавший все новые освобожденные земли. Меня также поставили на ответственный пост, поскольку в Кракове я зарекомендовала себя хорошо. Кое-где в Европе еще шли бои, но это была прерогатива военных, повсюду отстраивалась мирная жизнь, и для этого из СТК ехали сотни тысяч специалистов. В самом Союзе Освобождение было воспринято как остро-романтическое действо — опасное, но которое очень не хочется пропустить. На работу в бывшую ФТА люди рвались, существовала очередь, была обеспечена частая ротация кадров. И это несмотря на то, что повсюду в Европе, бывших США и так далее еще стреляли, и существовал довольно большой шанс не вернуться домой. Освобождение стало делом всего моего поколения — из моих друзей и родных разве что несколько человек не побывали в ФТА, да и то лишь потому, что на тот момент находились, например, на Марсе.
Я особой романтики не видела, вокруг было слишком много тягостных и страшных вещей. Я не могла забыть Сташю, он был моим другом, и не могла забыть еще десятки друзей, погибших в Кракове. Стоит ли какая-то романтика всего этого? Конечно, нет. Но то, что мы делали, было правильно, и это был в конце концов мой долг как коммунистки и бойца КБР.
Меня назначили оперативным заместителем директора Управления по борьбе с контрреволюцией, которому было присвоено название «Красная Охрана» — «Роте Вахе», РВ. Значительно позже я возглавила РВ.
…для начала, однако, необходимо сказать несколько слов по общей обстановке в Европе.
В Зоне Развития, Кракове, ситуация была вполне классической, по Марксу и Ленину. Народ голодал и умирал от голода, пусть не в тех масштабах, как, например, в Африке или у нас сразу после Войны — но все же смертность была ощутимой. Пролетариат был представлен только индустриальный, он был озлоблен и готов на все. Конечно, и там были свои сложности, о которых я уже писала.
Но они были даже близко не сравнимы со сложностью работы в Федерации.
Федерация считалась внутри Free Trade Area островом благополучия, счастливым «теплым краем», куда рвались мигранты из Зоны Развития любой ценой. Основной приманкой служил БОД — «безусловный основной доход», который платили каждому жителю Федерации. И действительно, голодной смертности в Федерации не было. Так что вероятно, по сравнению с ЗР она действительно была островом счастья.
По факту, жилось среднему жителю Федерации не очень. БОДа на самом деле могли очень легко лишить — и лишали. Практически все население имело работу, безработные трудились по 8—10 месяцев в году на различных временных «практиках», куда их направляли учреждения — ослушаться нельзя, сократят или отнимут БОД. Рабочий день уже составлял к тому моменту 10—12 часов (ограничения рабочей недели по закону вообще не было), интенсивность труда куда выше, чем в ЗР. И это при уровне автоматизации, ничуть не меньшем, чем на тот момент в СТК, где уже давно была введена 30-часовая рабочая неделя. Об экономических причинах такого положения дел можно прочитать в учебниках, на этом я останавливаться не буду.
При этом рабочая сила для каждого отдельного капиталиста была почти бесплатной. Ведь рабочим платили БОД! — Из государственного бюджета. То есть капиталисты обобществили свои расходы, а вот прибыль по-прежнему шла в частные карманы. Все работники низкой квалификации трудились только за БОД и за надежду когда-нибудь получить больше, и лишь начиная с определенной квалификации и стажа, капиталист начинал платить мизерные прибавки.
Хватало этого пособия только на фальсифицированную еду, и то — если не переедать и не покупать слишком много, на оплату скромного жилья (снова вошли в моду общежития, аренда комнаты или койки), на одежду и обувь, которая разваливалась после одного сезона, на оплату коммунальных услуг и интернета. В общем, жизнь весьма скромная. И хотя голод жителям Федерации и вправду не грозил, но и свободных средств у большинства не оставалось.
К нашему времени снижение нормы прибыли достигло катастрофического дна, и свободная воля покупателей — те ее остатки, которые еще допускали реклама и маркетинг — стала страшной помехой на пути сбыта продукции. Ведь вдруг покупатель захочет сэкономить и купить что-то подержанное, когда нужно срочно сбывать новое? Вдруг вообще откажется от товара?
