Беловодец брезгливо стряхнул раздавленного таракана на грязный пол и сказал Юннию:
— Вот ведь хитрая тварь, схватил крошку и попытался скрыться. Думал перехитрить меня, а не тут — то было, от меня не уйдешь!
Вытерев руку об одежду, он пристально посмотрел Юннию в глаза, проверяя, дошел ли до него намек.
Юнний как раз, размышлявший о возможности скрыться в дружелюбном месте, гостеприимно распахнувшему беглецу свои объятия, особенно с беловодским серебром, обиженно произнес:
— Вы же знаете меня, мы давно работаем вместе и я вас никогда ведь не подводил.
И сам посмотрел в глаза беловодцу чистым и обиженным взглядом ребенка, которого тот, незаслуженно обидел своей неоправданной угрозой.
— Да ладно, ладно Юнний, я же вовсе не тебя имел в виду, а этих противных тараканов.
Беловодец, даже как-то смутился, к удивлению Юнния. «Лесовик» встал и, похлопав его по плечу, искренне, от всего сердца пожелал ему:
— Если чего, он знает, где меня найти. Удачи вам, парни!
Оставар, взмокший от выступившего на его теле пота, тяжело дышащий, отодвинулся от обнаженной раввенки, только что стонавшей под ним от любовной страсти, охватившей их обоих.
Он втайне надеялся, что ее чувственные стоны были вызваны его мужской удалью, а не серебряным денарием врученным ей накануне.
Укргур сел на лежаке, повернувшись к ней спиной и свесив ноги на глиняный пол, потянулся и взял кувшин c выщербленным краем, наполненный просяным пивом. Запрокинув голову, Оставар начал жадно глотая пить пенный напиток, утоляя жажду и сухость во рту, возникшую после занятий любовью с пылкой раввенкой.
Накануне, вчера вечером, он познакомился с ней в кабаке «Веселый молочник», копытом в лоб поганым моритцам, за такое несуразное название.
Косвенно, с молоком было связанно множество грудастых девиц, бывших там.
Несмотря на запрет их старшего, копана Щировара, отлучаться куда-либо, он зашел туда ненадолго, дабы немного промочить горло пивом, после недавнего прибытия их небольшого отряда в Мориту.
Изголодавшийся по женскому телу, степняк сразу заприметил светловолосую раввенку, которая вызывающе смотрела на него. Она дерзко улыбалась ему, накручивая прядь своих волос на палец.
Недолго думая, он быстро сговорился с ней и, хотя цена была несколько завышена, она, несомненно, стоила этого.
Он сделал еще глоток пива, ему оно очень нравилось и гораздо больше чем кумыс.
Великий хан укргуров постановил, что кумыс более соответствует обычаям и традициям великих предков, сотрясавших, некогда весь обитаемый мир. И всем степнякам было наказано пить только его.
Оставар, нарушавший запрет, с наслаждением допил пиво, пролив несколько капель на свою волосатую грудь.
Обнаженная раввенка встала и, подняв руки вверх, томно потянулась, вызвав у него вновь появившееся желание.
Оставар протянул руку и погладил ее по крутому заду, одобрительно приговаривая и цокая языком:
— Гарная задница! Зовсим, як круп моей кращой кобылы Зирки!
Она мягко убрала его руку и нежно улыбаясь, сказала ему:
— Ты ложись и жди меня, я ненадолго.
И быстро провела своей рукой ему ниже пояса, отчего у него опять взыграла кровь. Он, как неистовый жеребец, был опять готов к любовной схватке.
Оставар лег на спину и смотрел в потрескавшийся потолок, по которому прыгали тени, отбрасываемые чадящей, потрескивающей горящим маслом, тусклой лампой.
Скрипнула входная дверь и он, не поднимая головы, в предвкушении страсти с пылкой раввенкой, нетерпеливо прорычал:
— Сидай сверху, быстрише!
В ответ, неожиданно для него, раздался мужской голос:
— Это только не со мной, даже если бы за это я стал Великим Ханом и правил всей вашей Великой Степью.
Оставар резко вздрогнул и сел, увидев в дверном проеме молодого широкоплечего светловолосого раввенца и беловодца, с пугающими шрамами на левой стороне лица. Рука у него метнулась к изогнутой сабле, лежащей рядом с ним на скамье, поверх наспех сброшенной одежды.
Раввенец опередил его, подскочив занеся правую руку и …Оставар увидел отблеск молнии в своей голове.
Когда он очнулся с саднящей челюстью, то почувствовал, что лежит связанный по рукам и ногам. Оставар чуть поерзал, пытаясь проверить на прочность кожаные ремни, но он был спеленат как младенец. Даже во рту, у него вместо соски, была какая-то сомнительная тряпка, происхождение которой и для чего она использовалась, он не хотел даже знать. Сходство с младенцем усиливало то, что он был голый, правда большой и волосатый. Наверное, грабители любят детей, попытался успокоить он себя и не собираются причинить ему вред, иначе он уже давно был бы мертв.
Раввенец и молчаливый беловодец уже обшарили одежду степняка, но нашли лишь его кошель.
Беловодец внимательно прощупывал грубые швы его одежды, видимо, надеясь найти еще что-то интересующее их. Он даже внимательно осмотрел его сапоги, не особо обращая внимание на идущий от них запах.
Беловодец разочаровано зыркнул на раввенца, который морщась, потирал ушибленную челюстью степняка, свою правую руку и развел руками.
