Вопрос первый, куда? Истинная цель вторжения была известна только Хану и его ближайшему окружению.
Скорее всего, они собрались обрушиться на Раввену или Беловодье? На «речников» или Южный полуостров, давно отошедший от власти Великой степи, хватило бы сил нескольких племен, но не всей Орды, собранной под руку Великого Хана Ющиновара.
По словам связанного степняка выходило, что наиболее вероятное направление вторжения Раввена или Беловодье.
Почему же они приостановились? Дальнейшее продвижение Орды было задержано, но Юрты не были распущены обратно и воины не разошлись назад по своим кочевьям обратно по Великой Степи.
В любое мгновение они были готовы принести смерть и опустошение одному из своих соседей, исключая Запад, подталкивающий их к этому, чтобы в случае успеха вторжения нажиться и самим.
Зачем послали два десятка «конопасов» для убийства Сая Альвера. Он все равно почти мертв, Игра Смерти начнется вот-вот.
Какую угрозу он может представлять Орде, если Сай все равно втянут в Игру смерти?
Юнний не был ярым патриотом Раввены, в которой собственные правители производят больше разорения и бедствий, чем вторгнувшиеся враги. И поэтому Юнний ставил во главу своего личного отношения к жизни — свое собственное благополучие, желательно подкрепленное хорошей горстью серебра.
А чье оно будет, беловодское, западное, кхандское, да хоть куски драгоценного янтаря с берегов Сурового моря, ему было на это наплевать. Желательно, конечно, плюнуть на голову Слуге Народа, но где найти такое высокое дерево, чтобы залезть и плюнуть ему прямо на макушку.
Но Юнний не желал видеть воочию вторжения Орды в Раввену и лицезреть кровь, разорение, горе и несчастие простых людей, отблески всепожирающего огня от горящих домов в раввенских селениях, слышать истошные крики насилуемых женщин и плач детей.
Видеть вереницы рабов, угоняемых степняками на злорадствующий над бедой Раввены, Запад. Слышать карканье разжиревших воронов, сидящих на трупах и от обилия еды, выклевавших, как лакомство, глаза у мертвых людей.
Юнний посмотрел на беловодца и понял, что Дейван видит ту же картину, что и предстала перед его глазами.
Беловодский князь, всего через пару дней получит эти сведения и подготовит свою дружину и созовет вооруженное ополчение. А Совет Слуг Народа Раввены, их то хоть кто-нибудь поставил в известность?
Ну не может же их все время интересовать только развитие торговых отношений с другими странами, и ввод новых пошлин и налогов с целью личного обогащения.
Может, с уверенностью подумал Юнний, постоянная жажда наживы затмила все их чувства.
Раввена им нужна, лишь для собственного достатка, ежели чего и, сильно запахнет жареным, они, не долго думая, уплывут в сторону Запада.
Герцогство Карар и Лузитания, с радостью примут их.
Стоя на борту кораблей и глядя на уходящую пристань Новораввенска, все бегущие разжиревшие крысы, будут еще негодовать на неблагодарный раввенский народ, не оценивший их достойно.
Единственным слабым утешением для оставшихся в залитой кровью Раввене, что какая-нибудь чайка нагадит на уплывающих сверху.
Юнний лишь оставалось надеяться на то, что и у Совета Слуг Народа есть люди вроде этих беловодцев, на которых он работает.
«Красноперые» и «синяки» они же ведь не только окучивают купцов и торгашей. А «армейцы», то есть их верхушка, они наверняка готовят своих стратиотов к возможной войне, или по прежнему сдают своих солдат, как наемную рабочую силу.
Размышления Юнния о том, что им делать дальше, прервал беловодец, резко ударивший степняка своим ножом в область левой стороны груди.
«Лошадник» вскрикнул и резко дернувшись, затих. Острие клинка ножа пробило ему сердце, его смерть была быстрой и легкой.
Шокированный происшедшим убийством, Юнний только и смог выдавить из себя:
— Ты что сделал!? Ты ж не у себя в Беловодье, «лесовик»!
Дейван, убрав свой беловодский говор, грубо ответил Юннию:
— Я ж вас предупреждал, что я человек без чести и совести. Раввенец ты еще не понял, в какой заднице мы так глубоко сидим?
Нам надо попытаться увидеть свет в конце темного коридора и вырваться из него! Единственное, что нас должно утешать, что это мы в чьей-то заднице, а не кто-то в нашей!
Юнний пытался прийти в себя, думая совершенно о другом, глядя на пропитанную кровью укргура, постель Аланы. Он попросил ее, заманить «конопаса» к себе, где его можно было бы взять тепленьким и не ожидающим нападения.
Она поупиралась немного, но два двойных денария убедили ее, наверняка она что-то стрясла еще и с «лошадника».
Он представил себе, что она скажет ему хорошего и приятного, когда увидит мертвого, да к тому же еще и связанного укргура, в ее залитой кровью постели.
Да, теперь ему нечего было надеяться на половинную скидку при встречах с ней, как прежде.
Размышляющего, совершенно не о том Юнния, вывел из себя голос беловодца:
— Раввенец, ты что там, уснул? Клянусь Солнцем, эти «конопасы» всей своей Ордой, ждут как чуда кончины Сая Альвера, и как только он сдохнет, они вторгнутся к вам, в Раввену!
Потрясенный Юнний, все еще смотревший на труп укргура, перевел взгляд на Дейвана:
