И беловодец швырнул ему скомканный ворох одежды.
Юнний с подозрением взял его и, разворачивая, поинтересовался:
— Дейван, а ты хоть раз стирал свое тряпье!?
— А, зачем, так даже лучше! Запах мой, может, дикий кот и не разорвет тебя сразу — хохотнул беловодец, с явным удовольствием глядя на побледневшего раввенца.
Юнний, нехотя, взял мятую одежду и с плохо скрываемой брезгливостью, стал напяливать ее на себя.
Беловодец, между тем продолжал наставлять его:
— Запомни, главное, не повышай голос, говори тихо. Признай, что дикий кот сильнее тебя!
— А я и не спорю, что дикий кот сильнее меня, и не буду даже пытаться разубедить его в этом- с готовностью согласился с ним Юнний, стараясь впихнуть себя в тесноватую куртку.
Он был шире в кости, чем Дейван, более рослый и выше его, примерно на пол-локтя.
Его одежда явно была ему мала, и руки торчали у него из рукавов, почти на ладонь.
Юнний старался стянуть полы куртки, пуговицы в виде деревянные палочек не пролезали в петли куртки. Одна из них даже оторвалась от безуспешных попыток Юнния застегнуться.
С неодобрением Дейван подошел к нему и, сделав попытку подтянуть ему куртку, проворчал:
— Здоровый, какой, отожрался, словно тур. Ничего, подпоясаем тебя ремнем, утянем малька!
Он ткнул кулаком в живот Юнния, не ожидавшего этого, и ойкнувшего от неожиданности и ловко прихватил его широким кожаным ремнем.
Беловодец пристально оглядел раввенца, выглядевшего довольно несуразно и скептически произнес:
— Да, не очень то ты смотришься для ваших девок!
Юнний, с отчаянием оглядел себя:
— Да меня первый патруль «синяков»,остановит в таком виде. Примут еще за бродягу или варнака в темном переулке, раздевшим какого-нибудь беднягу.
— Ничего, смеркнется уже, да и мы с тобой будем изображать не благородных Саев, придумаем чего-нибудь — попытался успокоить его Дейван, старясь убедить в первую очередь себя.
Он добавил, стремясь скрыть сомнение в голосе:
— Для нас главное счас другое. Пойдем, познакомлю тебя с Тишей.
Юнний искренне удивился и спросил у него:
— Тиша! Это дикий кот, что — ли? Тиша!?
Дейван, чуть смутившись, от столь несуразного имени у подопечного зверя и как бы виновато, извиняющим тоном сказал:
— Ну, Тиша, когда он был еще сосунком, он был самым слабым и тихим из всего выводка. Я и взял его себе и назвал так.
Тиша, значится тихий, это хорошо, если бы в самом деле, так. В глубине души, Юнний ужасно боялся своего грозного союзника.
Они вышли из маленькой комнаты, в которой обитал Дейван в темный, длинный коридор, освещаемый лишь тусклым огоньком масляной лампы с закопченным стеклом, из-за чего окружающая их темнота казалась еще больше.
— Пойдем не через зал внизу, а с торца здания. Там есть черный ход с выходом на скотный двор.
Навстречу им попался лишь один постоялец, пропахший стойким запахом соленой морской рыбы, въевшимся в его одежду.
Это был уроженец одного из Янтарных городов, он, покачиваясь, пропел:
— Т-о-омас, быстрый был как в-е-етер!
Видимо, выгодно продав свой чешуйчатый груз перекупщикам — загорцам, он от радости напился и ударился в «разгул», выпив целую кружку слабого пива. Вернувшись на побережье Студеного моря, в свой рыбацкий поселок, он с гордостью расскажет, как яро он куролесил в Морите, в этом порочном гнезде разврата и распутства.
Спустившись по скрипучей и неудобной лестнице, чуть не навернувшись с нее, они вышли к строениям, где постояльцы оставляли своих лошадей и туров.
Пробравшись мимо повозок, сопровождаемые подозрительными взглядами двух охранников «Рогатого петуха», они вышли к небольшому сарайчику, отдельно стоявшему в самом углу обширного двора.
— Зато сюда нос никто не сует, все побаиваются Тишу! — сказал Дейван, отпирая скрипучую дверь.
Резкий запах животного, обитавшего в этой пристройке, ударил в ноздри Юннию и в полумраке он разглядел лежащего дикого кота и поднявшего свою тяжелую голову. Дикий кот уже унюхал вместе с запахом друга и хозяина, запах чужого, незнакомого ему человека.
Прирученный дикий кот был относительно молод, но его мощный загривок уже достигал пояса струхнувшего Юнния. Короткая шерсть, темно-песочного цвета, покрывала тело яростного зверя. Грация дикого кота и скрытая сила перекатывающихся под шкурой мышц, ловкость его движений потрясли раввенца, увидевшего грозного хищника в первый раз.
Верхние клыки кота чуть заходили вниз, за нижнюю челюсть, но не клыки были главным оружием дикого кота, а мощные лапы с острыми когтями, которые, шутя, рвали кожаные доспехи, даже кольчуги не всегда могли устоять от рвущих движений сильных лап.
Это было настоящее живое орудие убийства, умное и опасное хищное животное, оно легко нападало на человека, в случае необходимости.
Только беловодцы, могли приручать диких котов, но как они это делали, никто толком и не знал. Слишком ревностно они берегли свои секреты, эти «мохноногие».
Желто-зеленые глаза, прищурившись, посмотрели на замершего Юнния, уши чуть прижались. Кончик хвоста явственно подрагивал.
Дикий кот, глядя на Юнния, чуть оскалил свои грозные клыки и еле слышно зарычал, заставив замереть на месте Юнния.
