С наступлением темноты, когда Ингвар сидел с другими командирами, поглощая кашу, приправленную кусками вареного мяса, и обсуждал текущие дела, громко смеясь над очередным рассказанным анекдотом, младший муж подбирался к ним ближе, усаживался напротив, наблюдал, не отрывая взгляда, и ловил каждое движение. Ингвар всё замечал, но не хотел настаивать и требовать от младшего мужа поделиться тягостными раздумьями, что оставляли отпечатки на его лице.
Возвышенности сменились скалами, хотя дорога еще шла по достаточно ровной долине, а потом она резко уперлась в узкий проход между двумя грядами, резко устремлёнными ввысь. Там стояла сторожевая крепость, обозначающая границу Севера и Юга. После неё путь змеился по ущелью, постепенно поднимаясь выше. Иногда им встречались разобранные каменные обвалы или заброшенные дома и храмы, стоявшие когда-то возле дороги.
Затем Ингвар, памятуя совет Харрана, приказал резко свернуть вправо и начать подъем по узкому пути, расчертившему петлями невысокую гору до самой вершины. А оттуда открылся вид на огромную чашеобразную голую равнину, лежащую посередине гор. Хоть встретило их там лишь стадо белых коров с огромными загнутыми вперед рогами, а пастухов не было видно. Рядом виднелись руины маленького города с высокими башнями для хранения зерна, разрушенного землетрясением много лет назад.
Здесь небо было ближе, нависая над ними, а звезды казались огромными. В первую ночь Ингвар и Альваро впервые долго не могли уснуть, исчерчивая черный небосвод пальцами, рассказывали друг другу о богах, героях и животных, что когда-то по древним легендам оставили свой свет.
— Гуань-ан-Нинь — богиня любви и страсти, — терпеливо объяснял старший муж. — У нее много имён, я выслушал с десяток, пока странствовал…
— Нет, так не может быть! — упорствовал младший муж. — Его имя Коатль. Как бог любви может быть женщиной? Вон, видишь, у него и член есть.
— Это перевернутая прялка.
— Ничего себе прялка! — возразил Альваро, — как можно не разглядеть член в палочке с двумя звёздами по бокам?
— Ну, тогда у вот этого зверя тоже член болтается, смотри какой длинный и кривой.
— Это хвост у скорпиона!
— Ладно, давай завершим наш спор поцелуем мира и заснём, — Ингвар повернулся на бок, но Альваро неожиданно сам нашел его губы.
Скромный поцелуй мира превратился в вихрь эмоций, завладевших телом старшего мужа, намеренно терзавшего себя последние две недели воздержанием. Все мысли, что бродили в голове, улетучились, оставив животные инстинкты. Ингвар навалился сверху, а налившийся возбуждением член грозил с треском порвать ткань штанов. Не соображая, каким еще способом спасти себя от кипящего огня в паху и поскорее его выплеснуть, Ингвар совершил несколько поступательных движений бедрами, потираясь членом о низ живота Альваро.
— У меня нет того, что вы всё пытаетесь найти, Ингвар, — выдохнул ему в губы Альваро, однако еще теснее прижал к себе, удерживая с обеих сторон за спину и разводя согнутые в коленях ноги еще шире. — Нужное отверстие ниже и не подготовлено.
— Это отказ младшего мужа? — Ингвар готов был завыть волком от досады. Брать Альваро насилием он не хотел. — Зачем тогда распалил, если сам не хочешь и не готов?
Он продолжал собственным весом зажимать свой член между двух тел, но не чувствовал отклика младшего мужа. Пошарил в темноте рукой — а, нет, есть ответ, и очень такой неплохой ответ! Просто всё настолько горячо, что и не разберёшь:
— Решайся! Чего ломаться-то?
— Давай как тогда. Я тебе, а ты мне? Пожалуйста!
Последнее прозвучало так жалобно, что Ингвар решил отложить исполнение наставлений Эдвина и собственные измышления насчет того, что прочитал в докладе его секретарей.
***
К вечеру второго дня следования по равнине между гор, они подошли к спуску. Сверху было видно, как между двух высоких скал вьется река, и ее левый берег покрыт лесом, поднимающимся ступенями наверх.
Альваро сидел на краю скалы, свесив ноги вниз и ничуть не осторожничал, представляя себя птицей, готовой раскинуть крылья и взлететь. Легкий ветерок шевелил ему волосы. «Интересно, он сейчас пытается соблазнить меня или просто так там сидит?» Ингвар засмотрелся: последние лучи уходящего дня окрашивали фигуру младшего мужа в яркий бронзово-рыжий цвет. Он подошел и присел рядом.
Прошлой ночью Альваро был еще более податливым: позволил себя целовать не только в губы, а еще и начал откликаться на движения рук, ласкающих его тело. Сейчас же он приоткрыл рот, будто что-то зашептав про себя и внезапно… запел.
Запел песню на незнакомом Ингвару языке — медленную, тягучую пробирающую волнительными чувствами до костей. И голос Альваро разносился по округе, вплетаясь в завитки тумана в низинах, струился по серым камням гор, отражался в ручьях, впитывался в землю, насыщая пространство вокруг вибрирующим движением.
Наконец песня кончилась, Альваро смолк, продолжив вглядываться в долину, погружающуюся с каждой минутой в темноту, потом повернул голову в сторону потрясенного красотой услышанного Ингвара:
— Пожалуйста, верни мне голос!