— Но, ты же сейчас говоришь, и даже поёшь, — он приобнял младшего мужа за талию и прижал к себе, не зная, как отблагодарить за доставленное удовольствие.
— Не сейчас, потом… когда приедем в Энсину. И всё остальное верни… если захочешь… — он уже еле слышно прошептал последние слова.
— Он тебя еще как-то обижал? Помимо того, что бил? И… насиловал? — решился спросить Ингвар.
— По своим законам, он отнял у меня всё — даже голос. Завтра мы вступим на земли Байонны, и я должен буду замолчать, повинуясь правилам, а еще — следовать множеству других указаний и запретов, но я не хочу им подчиняться, пока мы не достигнем Энсины. А там нас ожидают этары, которые будут следить за их исполнением.
— Опять не понимаю: что за правила, какие, почему я должен вмешиваться в ваши внутренние дела?
— Понимаешь, не важно, что Рикан давно мёртв. Но его законы продолжают иметь силу, пока новый герцог Байонны не отменит их все до единого. Я прошу тебя их отменить, когда мы достигнем нашей столицы, и ты встретишься с этарами. Я говорю тебе об этом сейчас, мой старший муж, потому что уже завтра утром на границе нас могут ожидать присланные для встречи этары, и я уже не сумею попросить тебя об этом, у меня не будет права.
— А кто это — этары?
— Помощники, жрецы, которые следят за выполнением законов, или помогают тебе их исполнять. Как слуги, но не те, что тебя одевают или моют, а те, что помогают тебе писать, читать…
— Это как секретари у Эдвина?
— Да, и не только. Они хорошо знают законы и традиции, тебе всё рассказывают, отвечают на все твои вопросы. В любом случае, принимаешь решение только ты, а они его исполняют.
— А женщины среди них есть?
— Нет.
— Ну, а если я попрошу: «эй, этар, приведи мне женщину — пышногрудую брюнетку или светловолосую для постельных утех»! Приведут?
— Да.
— Альваро, этары — правильные слуги! Мне уже начинает у вас нравиться.
========== Глава 2. Энсина ==========
Ингвар проснулся на рассвете. На высоте были холодные ночи, поэтому первой его мыслью было прижать к себе поближе младшего мужа, но Альваро не было рядом. Ингвар покрутил головой и заметил стройную фигуру графа де Энсина, закутанную в плащ, чуть поодаль.
Альваро стоял, вытянувшись во весь рост и наблюдал за тем, как рождается новый день, вбирая в себя новоявленный свет, расставив руки и повернув к нему ладони. Сначала за отрогами гор появилась розовая полоса, высветляющая небо, потом краски становились всё ярче, острее, пока на свободу не вырвался первый луч солнца.
Ингвар невольно засмотрелся, залюбовался, испытав чувства, похожие на нежность. Молодой граф был достоин уважения и всяческих похвал, безропотно переносил тяготы долгого пути. Две недели марша, с перерывами на еду, отдых и сон, это вам не шутки: пешему или конному, в любом случае — к вечеру первого дня уже ощущается тяжесть в ногах и боль в натруженных плечах. Поэтому в обозе и везли лекарей.
Хорошо идти, в удобной обуви, а если появляется мозоль? Она разбухает и лопается, оставляя открытую воспаляющуюся рану. Может попасться и камень под ногу, или подвернуть ступню до хромоты. Ремень от заплечной сумы, доспеха или пояса тоже давит и стирает кожу в кровь. Если солнце палит — плохо, появляются ожоги. Дождь льет — еще хуже, одежда липнет к телу, а холод порождает кашель и лихорадку. Конному воину не легче — поводья стирают ладони, натруженная спина теряет чувствительность, подпруга давит на голень, ступни опухают. А ночи, проведенные на сырой земле под открытым небом, не приносят упокоения и отдыха.
Но большая часть дороги уже была пройдена: впереди лежала Байонна.
Ингвар встал и тихо подошел к Альваро сзади, положил руку на плечо, шепнул в ухо: — Волнуешься?
Тот повернул к нему голову в полупрофиль, потом склонил, касаясь щекой тыльной стороны ладони, потёрся:
— Очень. Посмотри, — Альваро вытянул руку вперед, — моя ладонь рождает солнце.
Он перебирал пальцами, будто ласкал свет.
— Твоя земля приветствует тебя, Альваро, — Ингвар нежно обнял его сзади.
— И тебя. Ты всегда можешь изменить законы — это в твоей власти, но помни, что тебя окружают люди, которые хотят быть счастливыми, обласканными вниманием и любимыми.
***
Первый же город встретил их праздничными флагами на стенах, большой ярмаркой, представлениями акробатов и актёров и всеобщим народным гулянием. И что сильнее всего потрясло Ингвара: люди говорили с ним на обычном языке, но между собой несли такую тарабарщину!
— Это «коэйне» — наш изначальный язык, но все южане двуязычны, хотя мысли в голове складывают именно на нём, — «успокоил» младший муж.
Альваро появился в лагере только глубокой ночью, сопровождаемый городской стражей. Он всё это время пропадал в городском совете и выслушивал доклады, просьбы и жалобы, о чём сразу же рассказал Ингвару, срываясь в полусон.
— Насколько тебе это важно? Мог бы просто собрать прошения, а потом прочитать на досуге, — пожалел его старший муж.
— Нет. Это моя обязанность. Они надеются на меня и верят в тебя, и в наш с тобой союз.