— Дай отдышаться! — Он прикрыл глаза, вслушиваясь в боль. Она уже не была такой резкой, разливалась, но не оставляла, вызывая стон. Альваро поцеловал его в лоб, потом в висок, прижался губами к шее под ухом:
— Чем я могу тебе помочь, Ингвар? Опять позвать лекаря?
— Потом, — пальцы Ингвара вплелись в растрепавшиеся волосы младшего мужа, уверенно поглаживая затылок. Он мог даже поклясться, что Альваро заурчал от удовольствия, становясь все более расслабленным и податливым второй ладони Ингвара, добравшейся таки до его обнаженного бедра. — Ты мне подскажи, зачем меня уложили в постель? Да так надёжно.
— Разве граф де Энсина вам ничего не рассказал? — подал голос Примус, сидевший рядом в кресле, и о котором оба мужа как-то подзабыли, занявшись устроением собственных личных дел.
Альваро вздрогнул, чуть приподнял голову, поворачивая ее к заговорившему этару:
— Мы уже упоминали об обряде, и я полагал, что вы сами введёте герцога в курс дела.
— Это вы о том действии, когда не встал у Рикана? — догадался Ингвар.
— Да, мой старший муж, — Альваро опять вернул голову на прежнее место, подставляясь под ласку Ингвара, — в течение трех дней после принесения клятв нам нужно будет подтвердить наш брак… наш союз в храме, на алтаре.
— Но там же жестко! Спиной-то лежать, — у Ингвара уже не нашлось иных слов, чтобы определить абсурдность ситуации, в которую он попал. Теперь ему оставалось только смеяться над самим собой. Особенно радовало слово «публично», как бы невзначай всплывшее в памяти и дважды произнесённое разными людьми — Эдвином и Альваро.
— Подстелят…
— Простынку или лепестками цветов сверху посыплют? А давай попросим маслом полить? Вжик и сразу с алтаря снесет на пол!
— И это единственное, что тебя сейчас беспокоит, Ингвар? — слишком официальным тоном осведомился Альваро.
— А что еще? Меня ставят перед фактом, хоть поглумлюсь напоследок! — два громких вздоха, синхронно вырвавшихся у Альваро и Примуса, были красноречивее дальнейших слов: там, где кончается разум, начинаются южные «поебени», последние побеждают, и только выставление себя полным идиотом спасает остатки разума, лишая «южных» чистой победы. — Рассказывайте теперь, что мне нужно делать.
— Я уже говорил, — начал Альваро, — что это священнодействие связано исключительно с верой нашего народа в силу союза между двумя мужьями, которые управляют Байонной…
— То, что нам с тобой придётся… ммм… заняться любовью на алтаре — это я уже понял, — перебил его Ингвар. — Тебя там тоже будут цепями приковывать, чтобы ты не сбежал?
— Нет! — возмутился Альваро. — Ничего такого не будет!
— А в чём подвох? Чего вы тут все так волнуетесь? Ну, ладно, Альваро, я могу тебя понять — у тебя своя вера, но в остальном? Ты во мне сомневаешься? — задавая вопросы, Ингвар усиленно пытался разобраться, какого размера лопату ему взять, чтобы всё «вот это дурно пахнущее» разгрести.
— Позвольте мне ответить, — опять вмешался Примус. — Народу нужна зрелищность: качество, красота, страстность, которыми сопровождается обычное соитие между двумя мужчинами.
Граф де Энсина поднял голову и с изумлением воззрился на этара, приоткрыв рот. Герцог Байонны удовлетворённо сглотнул, обнаружив для себя, что «сакральная лабудень» поразила только часть местного населения, а с вменяемой частью можно спокойно договориться.
— Я говорю так, — спохватившись поправился Примус, — чтобы было понятно герцогу. Но мои слова были бы понятны и предыдущим нашим правителям, граф Альваро. Мы сейчас не в храме, не перед лицом бога Коатля, поэтому обсуждаем проведение церемонии, чтобы всё прошло гладко, а не как в прошлый раз. Вчера народ принял ваши клятвы, но вы не должны разочаровать его в последующем.
— Он прав, Альваро, — поддержал Ингвар, — мы и так с тобой сейчас своим внешним видом не соответствуем утонченному вкусу вашего бога любви: я еле передвигаюсь со своей разбитой мордой, да и ты — весь в шрамах. Внешней эстетики почти ноль. Если люди нас такими «красивыми» не поддержат, то кто мы будем для них? Я — военачальник иноземной армии, а ты — слабый и забитый отпрыск правившей династии. Убрать нас не составит труда. А потом выбрать двух других мужей, которые и смотреться будут лучше и трахаться прилюдно с удовольствием. Так, вот только реветь сейчас не надо! — призвал Ингвар, увидев, как исказилось лицо его младшего мужа и на его глаза навернулись слёзы. — Ты мне нужен, — он встряхнул его за плечи, — как и я нужен сейчас тебе! Ну неужели, ты сомневаешься, что мы справимся?
Альваро вздохнул, но поддался на его призыв, приподнялся и оперся на руки, опять навис над Ингваром:
— Справимся! — жестко ответил, с решимостью соглашаясь со старшим мужем.
— Ты сильный, смелый и нежный. Это так. Это говорю тебе я, твой старший муж, и плевать, что скажут другие. Понял?
— Да, — выдохнул он в губы Ингвара, вновь поцеловав его. — Есть только мы: ты и я. Спасибо! Только будь всегда рядом.
Ингвар прижал Альваро к себе и повернулся к этару:
— А ты — пиши мой закон! И оповести всех своих жрецов. Если я сдохну, жените моего младшего мужа на короле Эдвине.