— Тогда вернёмся к нашим делам: смени всех трех этаров графа де Энсина на более сообразительных, кто не будет тупо исполнять приказы прошлого герцога, и кто не был до этого связан с насилием над графом Альваро.
На лице Примуса отразилось сомнение:
— Подтвердит ли ваше решение граф де Энсина? Это же «его этары».
— Не сомневайся, с утра, как проснётся, так и подтвердит, чёрт! — Ингвар коснулся пальцем своего носа: из одной ноздри опять начала сочиться кровь. Он размазал ее по скуле. Этар протянул невесть откуда взявшийся платок и помог затолкать один конец, свернутый в тугую турунду, в нос. Ингвар гнусаво продолжил излагать новый приказ:
— Теперь пища и напитки, поданные мне или графу, будут проверяться. Всеми тремя этарами. Чтобы не было отравлений.
— Милорд, их готовят только проверенные слуги! У нас никогда не было…
— Герцога Байонны тоже никогда не били по голове. Всё бывает в первый раз… И кто же у нас такой недогадливый? — Ингвар внезапно разглядел в дверном проёме своего младшего мужа. Альваро стоял со скрещенными на груди руками, вытягивая вперед шею, такой же белый от волнения, как и надетый на нём халат, но не решался зайти. — Кто посмел вас разбудить, граф?
— Я слушаю мой замок, и всё слышу! И шаркающие шаги лекаря хорошо различаю, — Альваро стиснул косяк двери пальцами, и его голос теперь стал еле слышен. — Мне нельзя сюда входить. Ингвар!
— Можно. Тебе везде можно ходить!
Альваро с осторожностью приблизился и теперь смог полностью рассмотреть то плачевное состояние, в котором находился старший муж. Из его горла вырвался всхлип, он быстро зажал рот ладонями, сдерживая рыдания, сотрясавшие его плечи.
— Что, сильно испугался? — участливо, но не без издевки, спросил Ингвар. — За меня или за себя? Подойди ближе!
Альваро кивнул, сделал шаг вперёд и опустился перед ним на колени, обнял поперёк туловища, прижавшись щекой к животу:
— За нас…
«Ого! Уже появились «мы!» — Ингвар ласково погладил младшего мужа по голове:
— И что же больше всего напугало тебя Альваро: мой внешний вид или то, что в случае моей смерти, все эти милые люди — жрецы культа Коатля, сожрут тебя с потрохами, поскольку никому не нужен бог с телом, покрытым уродливыми шрамами?
Альваро в подтверждении его слов еще теснее прижался:
— Не будь настолько жестоким!
— Я не жесток, а правдив и прямолинеен!
— Пожалуйста! — Альваро жалобно задышал ему прямо в пупок. — Я признаю, что у меня есть только ты. И я испугался… я не хочу тебя потерять!
Ингвар хмыкнул:
— Ещё соври, что ты влюбился в меня с первого взгляда. А теперь ещё задницей передо мной вертишь, вовсе не затем, чтобы меня соблазнить и испытать на крепость чувств, а, чтобы был повод обвинить в насильственном домогательстве. Я же все замечаю, Альваро! Понимаю, что тебе трудно справляться с самим собой. И обиды у тебя на всех богов, что тебя не защитили, размером с Байонну…
— Неправда! — почти выкрикнул Альваро и поднял голову: он был явно уязвлён, а глаза его — наполнены слезами.
— Да? Неужели еще и простираются на земли Эдвина?
— Ты надо мной смеёшься! — в голосе графа прозвучал горький упрёк.
— Нет. Я хочу тебе поверить, но не могу. Покажи мне, насколько я тебе дорог.
— Как?
— Поцелуй меня. Сам. Как женщину. Прояви ласку, но сам.
«А я пока бревном полежу, у меня сейчас как раз только на это и сил хватит!»
— Отсосать? — с какой-то нескрываемой надеждой спросил Альваро.
Ингвар ругнулся про себя на слабость ума своего младшего мужа:
— Ты таким способом все дела, что ставят тебя в тупик, решаешь? Даже государственные?
— Нет… — Альваро смутился, перебирая какие-то варианты в уме. — Значит, как женщину…– на его лице отразилась полная гамма чувств: от неприятия, смущения, гнева, равнодушия, интереса, решимости и даже торжества. Он поднялся и навис над Ингваром, рассматривая его, как-то по-новому. Не отрывая взгляда, перекинул ногу, согнутую в колене, через его тело, усаживаясь сверху ему на бедра, положил ладони на грудь.
— Решайся! — прошептал Ингвар, побуждая младшего мужа к дальнейшим действиям и подсказывая. — Я тебе очень дорог…
Альваро коснулся его щёк кончиками пальцев, осторожно убрал в сторону окровавленный платок, сначала нерешительно, потом более уверенно, склоняясь всё ниже, захватил легким поцелуем нижнюю губу, чуть отстранился на миг, повторил еще настойчивее, вложив страсть. Последующий поцелуй, неотрывный и горячий, накрыл рот Ингвара, вызывая ответные эмоции внутри тела. Он еле сдержал себя, чтобы не ответить и не положить руки на бедра Альваро, задирая вверх скользящую ткань одежд, не обхватить за упругие полукружия ягодиц, прижимая их еще теснее к разгоравшемуся пламени в паху. Но младший муж не останавливался: ласкал его язык своим, посасывая, требуя ответа, лишал возможности дышать, полностью завладевая ртом.
Головная боль вернулась остро и совершенно неожиданно. Ингвар быстро ответил на поцелуй и мягко отстранил от себя Альваро: