— Наша семья просто удерживала таким образом власть многие-многие годы. А меня… можешь считать религиозным фанатиком, который за собственную веру готов и пытки вытерпеть и жизнь отдать, — он прервал речь, тронул себя за подбородок. — Пойдём со мной. Уже поздно. Опробуешь кровать в моих покоях.
***
Покои Альваро были более светлыми и наполнены местным колоритом. Посередине комнаты тихо шелестел своими струями фонтан, тусклые лампады мерцали в стенных нишах, мозаики на полу не прикрывали ковры, над широкой и низкой кроватью легкий теплый ветер играл с прозрачной и почти невесомой тканью балдахина, словно шатром, обнимающей ложе до самого пола. Южные ночи были тёплыми и душными в безветрии.
Мягкая ткань халата скользнула вниз по обнаженным плечам младшего мужа, и уже не удерживаемая поясом, осталась лежать у ног, Альваро перешагнул через нее и грациозно потянувшись, проскользнул в свою постель:
— Что же вы стоите столбом, муж мой, ложитесь рядом! — граф подмял под себя подушку, укладываясь на живот. «Опять он взялся за старое! — вздохнул Ингвар. — Опять соблазняет, ничего не отдавая взамен». Сон не шел к нему. Старший муж долго ворочался, не находя чем укрыться, и постоянно натыкаясь взглядом на манящие из темноты части тела младшего мужа, который быстро заснул. «Ни тебе поцелуя, ни пожелания доброй ночи! — раздраженно сетовал на жизнь Ингвар, оглаживая свой наполовину возбуждённый член. – Обнажился и заснул, будто я каменный истукан».
Он осторожно поднялся с постели, натянул на себя опять халат, постоял перед окнами, вслушиваясь в пение цикад, взял в руки лампаду и направился к выходу. В передней комнате он застал умилительную картину: его этар и этар Альваро, какими-то незаметными и бесшумными способами просочившиеся через закрытые двери, мирно спали в обнимочку на диване. «И этим хорошо… а мне нужна женщина. Не могу больше себя сдерживать…».
Ингвар тронул за плечо своего этара, тот подскочил, вытянулся во весь рост, лёгким пинком разбудил своего сотоварища по ночному дежурству. Герцог приложил палец к губам призывая к тишине:
— Позови мне другого этара, того самого, говорливого. С которым я пришёл в подвал.
— На это потребуется время, милорд.
— Я не спешу. Где здесь можно спокойно уединиться для ведения важных государственных дел?
— Можно в библиотеке, я вас провожу, милорд.
Ингвар зашел в тёмный зал, поднимая перед собой лампаду и определяя дальнейший путь в незнакомом ему доме. Тусклый свет выхватил из темноты резные дверцы высоких шкафов, расположенных вдоль стен, мягкие низкие кресла с подставками для ног и креплениями для подсвечников, широкий письменный стол…
Стол… По центру его, на массивной подставке, стояла книга в черном переплёте. Её невозможно было не узнать. Ингвар стремительно подошел вплотную и коснулся рукой. Та самая, что он взял из пыточного шкафа Рикана и оставил в его покоях, позабыв прихватить с собой. И выщерблена на переплёте была той же, и воск, слепивший страницы.
Он поставил лампаду на стол и взял книгу в руки. Открыв несколько раз наугад, понял, что древний трактат Хуго, написанный на коэйне был переплетён с более новыми листами, представляющими его перевод. «Как обращаться с младшим мужем» — гласил заголовок, хотя заголовок оригинала содержал в себе намного больше слов и был растянут на пять строк.
Ингвар не сомневался, что эту книгу намеренно поставили здесь, чтобы он ее нашел и прочитал. Кто? Этары? Но он сам искал уединённое место для доверительного разговора и сам сделал выбор. А если бы книгу первым обнаружил Альваро? Открыт ли ему доступ в библиотеку или Рикан своими указами ограничивал младшего мужа в передвижениях по дворцу? Если да, то Ингвар — единственный, кому предназначалась эта книга.
«По повелению бога Коатля составлен сей труд, скромным служителем Хуго из Сато-Викто». Ингвар перевернул страницу. «В труде собраны наставления для старшего мужа какими способами увещевать своего младшего мужа, если тот по лености своей или намеренному умыслу отказывает в исполнении супружеского долга и мешает каждодневным божественным усилиям». «Ого! Каждодневным! А не один раз по праздникам, — Ингвар в задумчивости почесал затылок. — Стало быть я постоянно должен вставлять Альваро, чтобы всех тут делать радостными и счастливыми? Стоп. Я уже мыслю, как Рикан де Альма. Он тоже начинал с этого».
Он перевернул лист и принялся водить пальцем по оглавлению. «Об обязанностях», «об обосновании смысла священного брака», «о наслаждении», «о соблазнах», «о причинах отказа и их устранении», «о страданиях старшего мужа», «о мерах принуждения». Ингвар поискал в книге эту главу.
«Если младший муж постоянно отказывает в близости старшему мужу и причиной этому служит не болезнь, то священный долг старшего принудить младшего в достойном спокойствии и покорности возлечь на ложе с раскинутыми и задранными кверху ногами, но выше, чем это необходимо для женщины во время соития».
«Да, ладно! А задом к себе повернуть ты не пробовал?»