Мне также было видно колонну мертвецов – около двух тысяч из них уцелели в битве и сейчас были согнаны в одну большую толпу. Мертвяки время от времени издавали разнообразные простейшие звуки – от стона до короткого рыка или хрипа. Иногда мне казалось, что они так переговариваются между собой, чем Ахеш не шутит… Оживших контролировали два или три десятка старших жриц – мне просто было лень считать важно прохаживающихся вокруг толпы мертвецов жриц и жрецов. Если бы меня спросили, я бы сказал упокоить их окончательно и не возиться с их контролем. Все равно толку от них в открытом столкновении – ноль. Но командовала на данный момент парадом Элтруун, и лезть в ее курятник (или гадюшник) – значит нажить на ровном месте врага. С другой стороны (это я запомнил из предыдущей жизни), солдатам, охраняющим лагерь, нужно хоть какое-то разнообразие. Тьфу. У меня и так из-за элементаля раздвоение личности, а с этим спором самого себя с собой я заработаю настоящее растроение…
Вздохнув, я поднялся с кресла и сходил за бхателлом в спальню, но после того как я уселся обратно, мне не дали времени на его очистку – из-за угла показалась Аэриснитари и, приблизившись, произнесла:
– Ты уже отдохнул, Ашерас?
– Я тоже рад тебя видеть… – хмыкнул в ответ и, начав чистить бхателл, добавил: – Как ни удивительно, но я полностью восстановил свои силы.
Выдрав из нутра фрукта жменю черных гранул, я, став забрасывать по одной в рот, посмотрел на своего предка. Ну не получается у меня даже в мыслях называть невероятно красивую и статную женщину словом «бабушка». Человеческие бабульки они старенькие, морщинистые и сидят на лавочках, а для эльдаров – хоть светлых, хоть темных – не является чем-то странным, если твой прапрапрадед выглядит лучше, чем его далекие потомки. Правда, если у людей говорят: возраст выдает шея, то у эльдаров – глаза. Чем старше эльдар, тем пронзительнее взгляд, который словно невидимая рука ощупывает, взвешивает, сравнивает с огромным блоком памяти и жизненного опыта. Интересно, а правда, что после пяти тысяч лет представитель нашего народа добровольно уходит во Тьму? Скорее всего, это шутка или легенда. За всю описанную историю ни один из атар не дотянул и до половины этого возраста. За все время существования нашей агрессивной цивилизации до этого срока дожили лишь десяток орин да пара атретасов: Ирэнтель ат Кхитан и Шерот ат А'сеатр, за свои заслуги перед своими домами получившие право на соединяющую приставку в имени… А вот у светлых этот список на много-много длиннее. Что уж там говорить – владычице Синего Леса Иллуиль ри Се скоро исполнится пять с половиной тысяч лет – недостижимый возраст для атар…
Похоже, пока у меня носились в голове эти мысли, я не следил за своим лицом, и Аэриснитари без труда смогла прочитать мои эмоции. Она приблизилась ко мне и мягко произнесла:
– Что-то произошло?
Из-за ее спины вынырнула незнакомая высшая жрица со складным походным стульчиком в руках. Проделав необходимые манипуляции с ним, она его быстро разложила и, словно орин в нашем доме, растворилась во тьме. Древняя атар плавно и грациозно уселась рядом со мной, практически не придав этому факту внимания. Вот что я понимаю под словом «власть». Мне еще учиться и учиться воспринимать окружающее как нечто само собой разумеющееся.
– Да нет. Просто глядя на тебя, великую жрицу нашего дома, стоящую на фоне разрушенного Ишакши, я внезапно осознал бренность и хрупкость существования чего бы то ни было.
Некоторое время мы молчали, глядя на далекие, освещенные призрачным светом, развалины. Где-то далеко поднимались редкие струйки дыма. И тишина, изредка прерываемая стоном мертвеца, коротким рыком хисны, скрипом отлично выделанной кожи да звяканьем оружия… Лагерь на удивление производил очень мало постореннего шума. Впрочем, сейчас же время сна и отдыха…
– Ты чего-то хотела? – произнес я, решившись разорвать затянувшееся молчание.
Но Древняя молчала, все так же глядя на развалины. Наконец, когда я уже начал думать невесть что и сделал знак вампирше, послав ту за еще одним плодом, она произнесла:
– Эти восемьдесят лет в рабстве были очень нелегкими. Многое, что происходило тогда, я воспринимала как в тумане… И сейчас я даже рада этому. Но кое-что я помню довольно четко.
Я напряг слух, стараясь не пропустить ни одного слова.
– Иллитиды сотрудничали не только с Шестым храмом. Был кто-то еще… Да… Его звали. Он был не из нашего мира. Иллитиды его боялись и уважали. – Лицо Аэриснитари стало похоже на фарфоровую маску, а глаза ее не видели развалин. Похоже, она бродила в своих жутких воспоминаниях о последних десятилетиях. – Я его ни разу не видела по причине того, что он жутко ненавидел темных эльдаров и атар, в частности, и, когда видел случайно попавшего ему на глаза раба из нашего народа, убивал без раздумий. Меня иллитиды ценили и, когда он являлся, прятали. – Неожиданно ее голос дрогнул. – Ты не знаешь, да и не можешь знать… Пока я была в рабстве, у меня родилась дочь. Чистокровная атар.
