Когда мы проходили мимо стола, на котором стояло много кувшинов с чем-то, я, накачав энергощуп энергией из дара, разобраться бы еще, что там наворотила богиня, хлестнул отдельно стоящий. Кувшин неожиданно мягко развалился на две части, разливая содержимое. Что ж, орудие убийства у меня есть. Раньше я никогда не уделял внимание энергощупам, очевидно, зря.
Мать кивала в ответ на приветствия. И даже перекинулась парой слов со встречными. Я распустил щупы больше чем на пятнадцать метров и почти полностью погасил обычное зрение, заменив его магическим. Как ни странно, я сейчас видел намного лучше. Мир вокруг замедлился, я видел даже кровеносные системы окружающих. Но радиус видения был невелик, не более двадцати – двадцати двух метров, а дальше была непроницаемая мгла. Я не видел даже стен дворика, но ощущал все вокруг. Заглянув вовнутрь дара, я убедился, что расход энергии очень низок. Подняв глаза на мать, я увидел, что перед ней висит несколько энергоузлов, а нас окружает невидимая тонкая сфера, подпитываемая черным энергощупом из серьги в правом ухе. Охрана идет сзади на расстоянии четырех-пяти шагов, тоже окутанная подобной защитой.
«Сейчас. Будь осторожен», – прошептало что-то внутри. Я дернул за руку матриарха. «Сверху!» – закричала тьма внутри меня. Я поднимаю голову вверх, а мать с охраной лишь недоуменно смотрят на меня. В сферу видения быстро проникает багровая клякса. От предчувствия непоправимого я хватаю щупами стоящие рядом столы и стулья за ножки и неожиданно легко швыряю их навстречу кляксе. За это мгновение клякса успевает преодолеть половину расстояния. Я охватываю щупом мать, буквально выворачиваю дар, накачивая все остальные щупы. Меня захлестывает боль от этого, и я выдираю из пола плиты покрытия, швыряя их тут же вслед. Таенори пытается что-то сделать, но я с силой отбрасываю ее в сторону. Багровая клякса проходит через столы, выжигая в них круглые дыры. От предчувствия смерти и отчаяния я ударяю щупами вокруг себя – во все стороны брызжут крупные обломки каменных плит. Щупы мгновенно собирают их предо мной еще одним щитом. Багровая хрень, пробивая плиты, собирается в длинное копье, свитое как веретено. От ужаса я мысленно взываю к Эхаялин, и она отвечает! Чужая воля и сила вливается в меня. Из моего рта вырывается тьма и за оставшиеся доли секунды струей бросается навстречу копью. Я дополнительно сплетаю из чужой силы и своих щупов толстенный канат и за мгновение до столкновения сил с боку бью по копью. Никакого эффекта нет – щупы разлетаются, разнося все вокруг. В следующее мгновение силы сталкиваются и начинают расплескиваться в блин. Во все стороны летят черные брызги. От струи тьмы отделяется жгут и, свернувшись в пружину, целится в пол и сразу распрямляется, выталкивая меня из-под удара. Она успевает сдвинуть меня всего на полметра в сторону, но этого достаточно, чтобы багровое копье, пройдя совсем рядом, начало зарываться в пол. Я успел отлететь всего на три метра в сторону, как во все стороны побежали трещины, и из пола багровым взрывом вырвало несколько очень крупных обломков. Один из них летел в меня.
Отвернув голову от приближающейся смерти в сторону, откуда прилетел багровый снаряд, я увидел фигуру атретаса, стоящего на крыше перехода и держащего на плече странную трубу, похожую на гранатомет. Жаль, что вообще нет сил – я бы мог его достать. А что если? Я воззвал к огненной птице и с радостью услышал ее вопросительный клекот. Если можешь, убей его, я больше ни о чем не прошу. Внезапно я остановился в полете, вместе с обломками скал. Время вернуло свой бег. Меня чуть не оглушили крики раненых и хаос вокруг. Стрелок стал снова наводить свое оружие. Но ему не суждено было закончить движение – ближайший обломок раскалился и, резко сорвавшись с места, врезался в стрелка, облепив его раскаленной добела лавой, словно тестом. От чудовищного удара горящее тело перебросило по дуге через крышу, скрыв его от моего взгляда. Спустя секунду могущество оставило меня, и я грохнулся на пол. Казалось, сил не было даже дышать. От жуткой боли в перенапряженном даре хотелось выть. Но спасительная тьма все не приходила. Все, что я мог делать, это бешено крутить глазами от боли и мысленно молить всех сразу богов о потере сознания. Секунды казались вечностью в аду, вдобавок все тело скрутила судорога. Пытка была чудовищна. Невзирая на все усилия, разум мог думать лишь о боли. Я тонул в ней и начал молить о смерти. Это же для вас такая малость… Я молю о снисхождении… Отпустите… Прошу… Умоляю… Богиня, отпусти меня…
Сознание вернулось рывком, просто – раз, и я лежу на кровати. Первые ощущения – все тело как бы парит, но я не могу пошевелиться. Вдобавок я не ощущаю свой дар. Хочется пить. Я ничего не вижу. Вокруг лишь тьма.
– Пить. – Я не узнал свой детский звонкий голосок. Его не было, был лишь слабый сиплый шепот. Мне дали воды, чуть приподняв. Я с трудом сделал глоток и, когда меня снова положили на подушку, тяжело отдышался.
– Почему я ничего не вижу?
Голос, ответивший мне, был незнаком.
