Кто не мечтает о велосипеде в Дистрикте-12? Они есть только у детей торговцев. Помню, у Мейсили и Мерили были одинаковые розовые, и иногда они разъезжали по площади на зависть всем. Для ребятишек из Шлака велосипед – несбыточная мечта. Найти сверкающий велик миротворца для нас было все равно что обнаружить выводок котят, резвящихся в зарослях мяты. Мы поклялись держать все в тайне, выставили часовых и всю следующую неделю учились ездить. Прекрасный нам достался велосипед, ездил плавно, с тормозами в ручках руля и ярким серебристым звонком, чтобы предупреждать о своем появлении. А потом он исчез – наверное, миротворец вернулся и забрал.
Дзинь-дзинь!
Точно, велосипедный звонок! Тот самый, что Мейсили вплела в ожерелье Велли. Услышала мои крики и отвечает. Я умолкаю и иду на звон. Он ведет обратно на север. Такое чувство, словно я возвращаюсь по своим следам к месту гибели Мейсили.
Дзинь-дзинь!
Я останавливаюсь у подножия большого дерева. Звонок тихонечко позвякивает с высоты.
– Все хорошо, Велли, я здесь. Можешь спускаться.
Я тщетно жду. Ни треска ветвей, ни шороха листвы. Ни шепота от моей союзницы.
– Велли? Ты там?
Единственная возможная альтернатива – Силка. Вряд ли она смогла бы вскарабкаться так высоко, а если бы украла талисман Велли, то я узнал бы о ее смерти, услышав выстрел из пушки или увидев в небе портрет. И я лезу наверх.
Вверх-вверх-вверх, так далеко, что я уже начинаю сомневаться, то ли дерево выбрал. Ветви становятся все тоньше, и мне приходится упирать ботинки в ствол, чтобы их не переломать. Когда я добираюсь до девочки, она лежит так неподвижно, что я едва ее замечаю. Она вытянулась на тонкой ветви животом вниз, словно опоссум в лунном свете. Звонок прижат к подбородку, детский ножик стиснут в кулаке.
– Привет, Велли.
Потрескавшиеся губы шевелятся, звука нет. Усохшая, глаза стеклянные – мне знаком этот вид по трудным временам в Шлаке. Еще одна жертва излюбленного оружия Капитолия – голода. Нужно поскорее спустить ее вниз, пока не свалилась сама, и дать ей немного еды. Девочка так слаба, что я боюсь не справиться, особенно ночью. Вливаю ей в рот воду из фляги, та вытекает обратно. Сырой картошкой ее точно не накормишь.
Значит, пока буду поить.
– Попробуй проглотить, Велли, – умоляю я.
Ей удается сделать несколько глотков, затем она засыпает.
Луна скрывается за тучей, оставляя нас в полной темноте, и я обнимаю ствол, чтобы не упасть. Бледный свет вернулся, но воздух наливается тяжестью. Неужели распорядители решили устроить грозу? Страшно, если непогода застигнет меня так высоко в кромешном мраке, на скользком стволе, однако бросить Велли я не могу. Искры высечь получится, хотя как здесь костер разожжешь?.. Роюсь в рюкзаке Мейсили в поисках какого-нибудь топлива и натыкаюсь на набор для изготовления картофельной батарейки. Теоретически я могу сделать фонарик. Света будет немного, зато хоть какое-то утешение.
Слабый раскат грома заставляет меня взяться за дело. Неуклюже втискиваюсь между стволом и веткой, использую рюкзак как рабочий столик. Бити говорил, что картофелину-батарейку после использования нельзя есть, и я ограничиваюсь одной, чтобы было чем накормить Велли на завтрак. Режу овощ пополам, вынимаю из пластикового пакетика все компоненты и стараюсь повторить все, как показывал Бити. Оборачиваю проволоку вокруг медных монеток и цинковых гвоздиков, оставляя свободный кончик, втыкаю их в половинки картофелины. При тусклом свете это занимает порядочно времени. Наступает неприятный момент, когда одна из монет выскальзывает из пальцев и летит вниз. Я готов сдаться, и вдруг вспоминаю про медальон Мейсили! После нескольких неудачных попыток я присоединяю провод к крошечной лампочке и в награду получаю тусклое свечение. В большинстве случаев его не хватило бы ни на что, зато во мраке арены этот свет – сама жизнь. Глаза Велли распахиваются, и девочка тихонько вздыхает.
Первые капли уже шуршат по листьям; я подыскиваю, где бы поближе подвесить гамак. Ветки не выглядят достаточно надежными. Я натягиваю брезент, чтобы защитить Велли от дождя, и несколько раз оборачиваю вокруг нее одеяло Мейсили. Отрезаю полоски брезента, привязываю к ветке ее ноги и туловище. Девочка этого не замечает, просто лежит и смотрит на свой фонарик.
До утра ее с места не сдвинешь; приходится и себя привязать к дереву и накрыться брезентом. Дождь льет как из ведра, потом сменяется туманом, и наконец тучи рассеиваются. Начинаю дремать… Вдруг что-то запутывается в листве у меня над головой. Парашют принес чашку теплого ванильного пудинга и пакетик с шариками, каждый из которых завернут в шуршащую праздничную бумагу. Шоколад.
У кого-то в Капитолии еще есть сердце.
Набравшись терпения, я потихоньку скармливаю Велли пудинг. И хотя половину мы теряем в процессе, другая половина попадает ей в живот. Потом я раскусываю пополам шоколадный шарик и кладу кусочек девочке в рот. Она слегка причмокивает.
