Я возвращаюсь на дежурство в спальню. Через несколько минут меня настигает поток охлажденного воздуха, и вспыхивают лампочки – включили электричество. В мозгу крутятся инструкции Бити. На что я сейчас подписался? Вход для мутантов… мочевой пузырь… взрывчатка… Да как же я с этим справлюсь? Меня охватывают сомнения. Наверное, я просто подожгу запал, а взрывчатку установит Ампер. Хватит ли ему сил пролезть в люк и пробраться в служебный коридор? И что в результате? Сломаю ли я арену?
Ленор Дав понравилось бы, если бы я перехитрил Капитолий и остановил Игры. Тут есть чем гордиться. Если бы при этом я использовал ее огниво, то она тоже чувствовала бы себя причастной. Мы нарисовали бы плакат, который невозможно не заметить. Одолели бы Капитолий и принудили его жителей взглянуть на нас не как на бездумных животных.
– Хеймитч? – ворочается Мейсили. – Мой черед.
– Ладно, спасибо.
Голос у нее не сонный. Либо она проснулась резко, либо вообще не спала.
– Все в порядке?
Интересно, видела ли она, как я уходил, пыталась ли подслушать разговор с Бити? Спрашивать нельзя. Чем меньше людей знает о заговоре, тем лучше. Хотя в Капитолии Мейсили мне нравится больше, чем в Двенадцатом, мы все же не друзья.
– Отключалось электричество, но вроде бы все починили, – сообщаю я. – Пока.
Завернувшись в одеяла, я притворяюсь спящим и наконец в самом деле засыпаю.
Утром меня тянет поделиться планом Бити с остальными. Скрывать от них кажется не вполне честным. Однако меня отвлекает Лулу, и я умудряюсь не выложить им все, что знаю. Мы решаем, что самый простой способ справиться с ее возвращением – притвориться, что, хотя Капитолию и удалось ее подлатать, Луэлла слегка повредилась умом. Мы рассчитываем, что никто из трибутов не сошелся с ней настолько близко, чтобы заметить разницу между настоящей Луэллой и двойником.
Лулу перестала опускать глаза в пол и теперь постоянно за нами наблюдает, словно пытается сложить кусочки головоломки воедино. Она часто трогает ухо, и я гадаю, не болит ли оно: так делал Сид, когда у него разболелось ухо. Дождавшись ее ухода в ванную, Вайресс говорит:
– Думаю, у нее аудиоимплант. Вероятно, двухсторонний передатчик.
– Зачем? – спрашивает Вайет.
– Чтобы управлять ее поведением.
– И слышать то, что слышит она, – добавляет Мэгз.
Последствия этого открытия ясны без лишних слов: не рассказывать Лулу никаких тайн. Впрочем, тут есть и плюсы. Мы можем получить преимущество, рассказывая ей ложь. В Темные Времена Капитолий шпионил за нами с помощью соек-говорунов – мутантов, похожих на обычных птиц, но способных запоминать разговоры повстанцев и воспроизводить их слово в слово. Мы это выяснили и стали скармливать им ложные сведения. В конце войны Капитолий выпустил говорунов, думая, что они вымрут, однако те положили начало новому виду, спарившись с самками соек. В результате получились сойки-пересмешницы, которых так любит Ленор Дав. Так вот, теперь Лулу станет нашей сойкой-говоруном.
В тренировочном зале мы присоединяемся к другим новичкам, и, хотя на Лулу бросают удивленные взгляды, союзники вроде бы верят, что она наша, пусть и больная на голову. В конце концов, никто из них толком не знал Луэллу.
– В ее присутствии говорите поменьше, – предупреждает Мейсили. – Она не в себе и может повторить ваши слова любому.
Когда мы расходимся по площадкам, Вайет соглашается пойти с ней. Весьма кстати, потому что сейчас сойка-говорун мне не нужна.
Ампер ловит мой взгляд, и мы отходим от остальной группы. Не знаю, много ли Бити рассказал ему про заговор. Не успеваю я это выяснить, как он сообщает:
– Отец просит убедить Девятый вступить в наш альянс.
Мы смотрим на одетых в желтое трибутов возле площадки, где учат строить укрытия.
– А почему именно Девятый? К примеру, Пятый и Одиннадцатый тоже еще не выбрали сторону, и выглядят они гораздо сильнее.
– Он просто сказал, что без них не обойтись. Я попытался в первый день, но меня отшили. Боюсь, считают задавакой.
– Тебя? Почему?
– Ведь я из Третьего. Может, потому, что я разбираюсь в технике. В Девятом много полей. Вряд ли они там часто в школу ходят, а всем известно, что мы учимся много. Нас называют умниками.
– Быть умником неплохо.
– Это не комплимент. Так или иначе, я не смог с ними договориться. Не очень-то они общительны.
«Как мой па», – думаю я. Он был довольно смышленым, просто не испытывал потребности делиться каждой мыслью, что приходит в голову. И не доверял тем, кто так поступает. Многие шахтеры именно такие.
– Попробую, – обещаю я Амперу. – Почему бы тебе не подойти еще раз к Одиннадцатому?
На полпути к площадке меня перехватывает Мейсили.
– Что происходит?
О чем она? Если вчера подслушивала… Я решаю сыграть в открытую.
– Хочу подойти к Девятому.
– Им нужна помощь с талисманами?
Мы прикидываем, рассматривая их издалека. На каждом из трибутов – плетеная из травы веревочка с подсолнухом размером с кулак.
Мейсили сама отвечает на свой вопрос:
– Еще как нужна! Их талисманы отвратительны! Впрочем, бедняжки хотя бы пытались. Похоже, кроме соленого теста, у них ничего под рукой не нашлось.
