– Клей из муки, воды и соли с площадки, где учат готовить пищу. Как говорится, чем богаты. – Она предупреждает девочку: – Как засохнет, обращайся с ним очень осторожно, потому что посушить его, как следует, тут негде. Может, твой ментор найдет для тебя более подходящий клей, а пока сойдет и так.
Утирая слезы, девочка кивает. Не очень-то она общительна, но что поделаешь, надо как-то налаживать контакт.
– Это у тебя подсолнух? – спрашиваю я. – Обожаю подсолнухи! Моя ма каждый год их выращивает в саду. Наверное, у вас они растут лучше, ведь в Девятом много солнца.
Девчонка молчит так долго, что я уже не сомневаюсь в провале, и вдруг тихо говорит:
– У нас их целые поля.
– Правда? Наверное, очень красиво. – Я выдерживаю паузу, словно представляю это зрелище. – Знаешь, моя девушка дома поет песню про подсолнухи. Старинную песню. – Все четверо трибутов вроде бы заинтересовались, и я решаю рискнуть, пусть даже это выглядит немного странно.
Мейсили плотно сжала губы, словно пытается не рассмеяться. Остальные никак не реагируют. Ампер прав, Девятые не из болтливых. Я продолжаю напирать.
– Честно говоря, в ее исполнении песня звучит лучше… – Девочка хихикает, но не обидно. – Кстати, я – Хеймитч. А это – Мейсили.
– Керна. Ты вместе с Ампером.
– Ну да, – говорю я, словно это совершенно вылетело у меня из головы. – Мы тут решили объединиться. Назвали себя новичками. – Я не повторяю приглашение к нам примкнуть. Пусть сами захотят.
– Он и нас звал, – сообщает Керна. – Мы сказали, что не хотим.
– Я тоже так сначала ответил, потом решил, что когда много рук, то работа спорится. – Спасибо за афоризм, бабуля! Опасаюсь, что прозвучало по-идиотски, учитывая обстоятельства, но они все задумываются над моими словами.
– Вот так, – говорит Мейсили, прилаживая последний кусочек. Талисман выглядит как новенький. Она завязывает сплетенный из травы шнурок и осторожно надевает Керне на шею. – Не забудь попросить у них вечером настоящий клей и закрепить швы.
– Спасибо, Мейсили, – благодарит Керна.
Инструктор велит освободить площадку для следующей группы. В любом случае разговаривать нам больше особо не о чем. Если они и передумают, то прежде захотят все хорошенько обсудить.
Мы с Мейсили присоединяемся к Дистрикту-11 на площадке, где учат вязать узлы, и я мучаюсь с квадратным узлом, а она повторяет все, что показывают, с первой попытки, ей даже силки удаются.
– Вот теперь ты выпендриваешься! – фыркаю я.
Она закатывает глаза.
– Да, профи наверняка покатываются со смеху, глядя на мою двойную петлю. Пошли лучше топоры пометаем.
В обед четверо птенчиков из Дистрикта-9 без единого слова усаживаются с нами. Ампер еще и Одиннадцатый привел. Теперь в нас сила восьми дистриктов. В дальнем конце трибун одетые в оранжевое трибуты Дистрикта-5 объединились с профи. Позиции определены. У них более опытные бойцы, зато у нас численный перевес – двое на одного. Вайет едва сдерживается, подсчитывая шансы. Распорядители оживленно обсуждают новое развитие событий, бурно жестикулируя и прикидывая влияние двух союзов на ход Игр.
Доедаем сэндвичи и идем в секцию по определению съедобных растений, где в этом году особенно много ядовитых грибов. Лулу сует в рот все без разбора, обескураживая инструктора.
– Не знаю, что она будет делать во время индивидуального показа перед распорядителями, – говорит Вайет. – Впрочем, вряд ли они рассчитывают на многое… Да я и сам не знаю, что там буду делать.
– Ты – эксперт по Играм, умеешь рассчитывать вероятности и все такое. Об этом и поговори с ними, – предлагает Мейсили. – Это куда круче, чем все, что умею я.
– Покажи им, что ты вытворяешь с куском веревки, – пожимаю плечами я. – Зря ты себя недооцениваешь – со стороны это выглядит довольно впечатляюще.
– Хм, хорошая мысль. По крайней мере, выделюсь из толпы. А что продемонстрируешь им ты, Хеймитч? Покидаешь ножи?
– Наверное. Или топоры.
Трибутов отправляют по раздевалкам, и распорядители начинают вызывать нас по одному. Это последний шанс повлиять на то, какую оценку нам выставят. Вызванное подкрепление наблюдает за растущим напряжением между профи и новичками, но теперь, после заключения союза, я чувствую себя в гораздо большей безопасности, чем тогда в душе.
