– Наверное… Если вкратце, то обвинил их в нашем убийстве. Сказал, что они нас убивают.
– Да! – вскрикивает Лулу и впивается в меня взглядом, потом хмурится и трет ухо. До нас долетает слабый, но резкий голос, который на нее наверняка действует оглушающе. Когда он стихает, из глаз девочки катятся слезы, она хватает воздух ртом. Вайет прижимает палец к ее губам и крепко обнимает.
Я вызываюсь подежурить первым – мозг так и кипит, нужно продумать стратегию. Распорядители Игр по указке Сноу явно решили меня наказать, их недовольство будет преследовать меня и на арене. Вероятно, я обрек себя на чудовищно кровавую смерть в самом начале Игр. Рука судорожно ищет на груди огниво, надеясь утешиться, и не находит. Мне не оставили даже последнего знака любви Ленор Дав… Что она подумала, когда сегодня объявили баллы? Моих здешних проделок она не видела, значит, винит себя за то, что меня забрали на Игры. Эх, а ведь это лишь чайная ложечка неприятностей в огромном потоке бед!
Похоже, из-за меня заговор по выведению арены из строя подвергается большой опасности. Впрочем, Бити наверняка в курсе. Я не сплю целых три вахты, надеясь, что он наведается вновь… Наконец мои веки тяжелеют, и я бужу Вайета.
Менторы позволяют нам хорошенько выспаться, и я чувствую себя гораздо лучше, обнаружив на кухонном столе свою драгоценную подвеску. Проверку прошли все четыре наших талисмана, и мы радостно их разбираем.
– Можно взглянуть на твой, раз ты все равно его снял? – просит Мейсили.
Что ей ответить? Нет, потому что моя девушка тебя терпеть не может? Теперь мы должны вести себя как союзники, к тому же Ленор Дав об этом никогда не узнает, и я протягиваю Мейсили свой талисман.
Она изучает его внимательно, разглядывая каждый завиток, читает дарственную надпись, которую сразу заметила, в отличие от меня.
– Ну, твои музыканты еще те ценители прекрасного!
– Слышал, у тебя есть брошка от Тэма Янтаря, – говорю я.
Мейсили морщит нос.
– Ах да. Сделана красиво, но мне не особо нравятся сойки-пересмешницы. Есть в них нечто противное природе – все-таки они наполовину мутанты.
Такое мне даже в голову не приходило.
– Некоторые считают, что это и есть победа. Они покинули Капитолий и выжили!
– Правда? – удивляется Мейсили. – Ладно, если удастся покинуть Капитолий и выжить, я, может, и дам брошке второй шанс.
– Если нет, Ленор Дав избавит тебя от нее с радостью, – говорю я.
– Ленор Дав… – Мейсили понимающе улыбается. – Я не нравлюсь твоей девушке, Хеймитч. И брошки тут ни при чем.
– Может, потому, что ты злюка? – невинно спрашиваю я.
Мейсили смеется.
– Отчасти. Еще я знаю ее тайну, и ей не нравится быть в моей власти.
Ее тайну?
– Ты о чем?
– Я о том, откуда у нее на руках взялась оранжевая краска, когда она приходила поиграть на дне рождения мэра. – Мейсили возвращает мне талисман. – Спроси сам, когда вернешься домой.
Я озадаченно смотрю на подвеску. На перьях кое-где виднеется оранжевая краска. Возможно, Ленор Дав помогала своему дяде ее мастерить. Или решила их раскрасить в тон своей любимой помады? Видимо, Мейсили съязвила насчет цвета ногтей Ленор Дав.
Почему же тогда это тайна, отдавшая ее в руки Мейсили? Лак для ногтей – штука дорогая, неужели Мейсили намекает, что Ленор Дав его украла?
– Рассказывай!
– Тайну не рассказывают направо и налево. – Мейсили аккуратно поправляет свои цепочки (распорядители Игр явно сочли ее коллекцию одним талисманом) и надевает бусы с лиловыми и желтыми цветами на шею Лулу. – Разве только у тебя есть на что ее обменять? Тогда можем договориться.
– Ох уж эти девчонки, – ворчит Вайет, надевая свой талисман. – Их не поймешь.
– В самую точку, – киваю я и отвлекаюсь на монетку, вставленную в ожерелье Вайета. Мейсили сделала так, что ее можно легко вынуть и вставить обратно, потому что перекатывание монеты на пальцах помогает Вайету думать. – Эй, а из чего твоя монетка? Из никеля?
– Думаю, из цинка.
– Картофельная батарейка! – напоминаю я. – Теперь осталась медь.
Мейсили поглаживает медальон, висящий на шее.
– Уже есть!
– Кто бы сомневался, мисс Доннер, – говорю я. – Если распорядители Игр их вернули, значит, хотят, чтобы мы ими воспользовались.
И тут заявляется Друзилла и зовет нас в гостиную, чтобы обсудить подготовку к интервью. Ей явно не по себе после фиаско на Жатве и на параде колесниц, да и наши баллы за тренировки тоже весьма посредственные. Вечер интервью – последнее крупное мероприятие с ее участием, и Друзилле нужно, чтобы все прошло удачно.
