– Ай да разглядел, – веселился парень, обнажая острые мелкие зубы. – Не бойся, – протянул он руку к Диму. – Не бойся, я не обижу.
Вокруг Дима разливался ласковый голос, и того потянуло, хотелось шагнуть навстречу, рассмотреть, потрогать. Провести пальцами по этой чешуе.
Он уже почти шагнул, когда Нот хлестнул по воде залпом огня, оттолкнул Дима к берегу и сам выбрался из реки, утягивая Дима дальше к лесу. Парень же, плеснув в ответ водой, исчез, будто и не было.
– Кто это? – Дим непроизвольно дернулся в сторону реки.
– Водник. Он твой амулет почувствовал. Забрать решил. Держись теперь от воды подальше.
– Первый раз вижу русалку, – Дим все еще топтался, оглядываясь на безмятежно ровную гладь воды и жалея, что не смог рассмотреть поближе.
– И лучше бы последний, – хмурый Нот собирал их одежду. – В воде ты с ними не справишься, на суше их не бывает. Хорошо, что заканчиваем. Сегодня переночуем, а завтра уедем.
– Но мы не успеем до конца дня…
– Так надо. Мы достаточно сделали, – отрезал Нот и подтолкнул Дима в сторону лагеря. – К реке даже не подходи.
Дим зло прищурился, резкие слова заклокотали в горле, но, бросив взгляд на ладони Нота, покрасневшие от выпущенного по воднику залпа, осекся.
Вечером Дим всухомятку сжевал нарубленные бутерброды и даже не стал дожидаться кипящей на огне каши, уполз в палатку. Зарывшись в спальный мешок по самый нос, он провалился в глубокий сон. Сон был холодный, наполненный непроницаемой черной гладью воды и серебристым смехом, отражающимся от ее поверхности и скачущим словно мячик. Проснулся он от жажды. По пологу палатки настойчиво барабанил дождь, разрываясь залпами грома. Дим выпутался из жаркого нутра спальника и перетряхнул сумку в поисках воды. Чертыхнувшись, он откинул полог палатки, подставляя под дождь ладони. Обтерев лицо дождевой водой, накинул на себя тонкий целлофан дождевика, выбрался наружу. Окинул подтопленный небесными хлябями лагерь и отправился на поиск питьевой воды. Перевернув чайник, вылил в кружку только заварочную муть. Совсем недалеко от лагеря бил родник, Дим, подхватив чайник, отправился к нему. Вода в роднике пенилась и поднималась мутью. Дим в очередной раз чертыхнулся. Да что ж это такое? Абсурд какой-то – вода есть и воды как бы нет.
– Пришел? – раздалось совсем рядом.
Дим поднял глаза и заметил водника, тот, распластавшись по траве, подставлял дождю лицо.
– А я тебя заждался. Зову, зову. Извелся уже песни петь.
– Песни? – Дим с интересом изучал парня. Угловатая колкость фигуры не казалась отталкивающей, наоборот, делала ее более законченной и совершенной. А плавники, веерами раскрывающиеся то тут, то там, придавали совсем фантастический вид. – А зачем ты песни пел?
– Отдай то, что нашел, – парень, томно выгнувшись, уставился на Дима завораживающе огромными глазами. – Отдай, – прозвенело в голове Дима серебром. – Отдай, – набивал дождь морзянкой. – Отдай, – журчал ему родник.
Дим невольно заулыбался и шагнул к воднику. Так хотелось прикоснуться к этому чуду...
– Или со мной пойдешь? – расхохотался тот, уклоняясь от протянутой руки и поднимаясь.
Он поймал взгляд Дима, округлил рот и замер. Дима мягко качнуло, пространство вокруг дрогнуло и пошло к Диму волнами. Грудь водника ритмично вздымалась, зрачки круглых глаз пульсировали, отсвечивая красными огоньками, а Дима будто всасывало в воронку, мягко погружая мозг в толщу черной глухой бессознательности.
Дим встряхнул головой, пытаясь скинуть затягивающую темноту, и сунул руку в задний карман за камушком. Сжав его в ладони, он вдруг вновь почувствовал его пульсацию, которая сбивала мерную мощь, что топила разум. Грудь водника стала вздыматься сильнее, зрачок запульсировал с почти лихорадочной частотой, но Дим как волноломом разрезал, разбивал направленную на него магию. Водник зашипел и выгнулся, его плавники прижались к телу и вдруг встопорщились, раскрываясь смертоносными шипами. Он резко дернул Дима, опрокидывая в родник, и взвился над ним, впиваясь пальцами в плечи, оскалил острые зубы. Дим, вцепившись в горло водника, попытался оттолкнуть ощерившуюся пасть от своего лица. Иглы плавников вонзились в руки, в ноги, разрывая плоть, вгрызаясь в мышцы. Дим задохнулся от моментальной боли и еще сильнее сжал пальцами горло, чувствуя, как под ними крошится хрупкий кадык. Грудная клетка водника раскрылась от болевого спазма, и Дим успел заметить спрятанные под ней жабры. Он усилил нажим, и, когда ребра вновь обнажили жабры, подцепил их пальцами другой руки и принялся выдирать. Водник заклокотал, на его губах запузырилась кровавая пена. Хватка ослабла, и Дим, сбросив противника с себя, выбрался из родника, отползая поближе к деревьям. Его колотило, из разрезанных, развороченных мышц хлестала кровь. Он смотрел, как водник в последнем рывке выбросился на траву, из-под ребер рваными ошметками висели разодранные жабры. Дим застонал, на ощупь по угасающей пульсации нашел оброненный еще в начале драки амулет и сжал его в кулаке. В груди запекло.
– Нот, – прохрипел Дим, теряя сознание, – Нот…
