С этими словами «Чертова сотня» двинулась вперед — плотным строем, по двое в шеренге, — на врага, который с визгом и рыком понесся на людей, желая забрать их жизни. Одновременно мертвецы на деревьях ожили, и крик, издаваемый ими, был невыносим. Каждый из распятых просил о помощи, умолял спасти его, но воины понимали: это проделки темной силы, и на деревьях были не живые люди, а такие же порождения тьмы, как и их повелитель.
Сшиблись почти в центре поляны. «Сотня» с большим усилием удержала строй, после чего начала наступление. Сейчас на них напали самые разные виды демонов — от закованных в доспехи громил до оборванных, походящих на людей, зверей, но все как один источали смерть и гниение. Их тела разваливались под мощными и быстрыми ударами воинов «Сотни». Там, где открывал спину один из братьев, вставал другой, закрывая собой брешь. Там, где с хрустом костей падал враг, на его место вставал следующий, с рыком рвущийся в бой.
Всего пара минут боя, а вокруг уже образовались небольшие курганы из поверженных. Чуть поодаль, очень яростно, спиной к спине, бились Торм и Вектор. Увлеченные сражением, эти двое не давали ни единого шанса врагу. Блэк Харт отметил, что Сумрагон призвал свое войско не из портала, как было у Кумдорка, а наоборот, они появлялись из ниоткуда, и нельзя было сосчитать их количество, так как волна шла за волной.
Ловко уходя от удара и сразу нанося свой, лейтенант почувствовал, как земля под его ногами начала оживать. Складывалось такое ощущение, что ее кто-то роет с той стороны. В итоге так оно и оказалось. Живые мертвецы буквально пробивались из-под земли и теперь мешали «Чертовой сотне» держать строй. Приходилось изворачиваться и наносить удары еще и по земле, чтобы навсегда оборвать жизни ужасных тварей.
И теперь отряд сражался не строем, как планировал изначально, а беспорядочно разбредясь по всей местности, разбившись попарно или по трое. Блэк Харт бился рядом с Хорсом, который за секунду успевал уложить двух, а то и трех демонов. Дымчатая аура витала вокруг его меча, лицо было сосредоточенно, и, казалось, нет других целей в жизни этого человека, кроме как нести погибель врагу. Лейтенант старался не отставать от друга и вкладывал в каждый удар всю ярость. Он чувствовал, что кое-где мертвяки его достали, но раны были незначительные и не могли помешать сражаться дальше. От постоянных ударов щитом ремни трещали, а сам доспех был измят и в некоторых местах пробит. В очередной раз ловко уходя от вражеского меча, Харт оставил свой щит воткнутым в горло врага.
Каждый боец «Чертовой сотни» отдавал всего себя в этой битве. Весь свой талант приходилось использовать для того, чтобы остаться живым. Это были не зомбированные мертвяки, хотя имелись и такие, а солдаты, знающие, что такое война и сражение. Удручало, главное, то, что их число не таяло, а ведь герцог Пандемония даже не вступил в бой. Он наблюдал, сложив руки за спиной. Ему нравилось смотреть, как испытывают его воинство на прочность, как набираются опыта его ветераны, пуская в бой вначале слабые части. «Этот мир обязательно падет под мощью объединённых сил Пандемония, — думал Сумрагон, — Равновесие Сил будет нарушено, иного быть не должно, и не будет».
Возможно, Сумрагон так и продолжил бы стоять в эйфории, но его внимание привлекло серебряное сияние. Воин не укрывал свое тело доспехами, а был облачен, как и демон, в черный балахон. От света, что исходил от его клинка, туман рассеивался, и тьма перед ним отступала. Герцог почувствовал силу, равную его собственной. Его руки потянулись к мечу за спиной. Не знал он тогда, что равный ему давно уже сеет смерть среди его воинства.
Судья вышел к самой битве. К нему тут же устремились демоны. Легким движением руки, направленной в их сторону, он заставил их тела вспыхнуть изнутри. Каждый рубившийся увидел это яркое сияние, а потом услышал молитву, которую читал воин ордена:
— Я страж пламени свеч — на границе царства тьмы! Мой меч ковался для этой войны!
Это был сигнал. Сила судьи позволила услышать это каждому, кто в этом проклятом месте сражался на стороне света.
Два отряда с яростью и невероятным напором ударили с разных сторон, озадачив врага и заставив его от атаки перейти к обороне. Демонов было еще очень много, но яростный натиск людей смял их. Это был тот момент, когда отвага побеждала количество. Сумрагон не мог вступить в бой, так как его собственные воины обступили герцога и не могли двигаться. Он призывал все больше слуг на битву, но они погибали в давке со своими сородичами еще до того, как увидели лицо врага. Ему ничего не оставалось делать, кроме как умертвить несколько десятков своих солдат, дабы образовать коридор, по которому он двинется в бой.
