— Но почему? — спросила девушка. — Почему они ломают стену? Там же серверная и часть питания. Основные системы не здесь. Эта сирена, она даже крики не заглушает. А остальные сидят, пока происходит непонятно что.
Михаил посмотрел за спину, на завалы вокруг стола. Его лицо покрылось морщинами, а потом осунулось. Он повернулся к девушке и пристально посмотрел на неё. Мужчина явно не мог что-то решить, оценивая про себя возможные варианты. Сосредоточившись, через минуту Михаил всё-таки ответил:
— Аня, ты была без сознания с полчаса. Тебе крепко досталось, кроме снотворного ты хорошо ударилась, когда дверь открывалась. Дело не в этом. Ты не виновата, нужно взять себя в руки. Позади меня пустые кресла, там нет людей. А ты их видела, бурно спорящих. Тебе показалось. Сигнал тревоги давно отключили, но кондиционеры и правда бешеного работают. Никто не кричит, хотя шум в ушах сбивает нас всех.
— Господи… — испуганно сказала девушка, всматриваясь в предметы, пока мысли путались. — Что происходит? Предметы расплываются. Чёрт, уверена, что минуту назад эти кресла походили на людей. Видела их миллион раз, но в голове бардак.
Голос в конце сорвался и задрожал на непривычно высоких нотах.
— Успокойся, — от очередного сильного звука удара слева мужчина поморщился и продолжил не сразу. — Должно всё наладиться.
Часть стены коллеги уже отбили и вытаскивали руками. Пыль и куски с остатками обоев падали на пол. На достаточное для человека отверстие оставалось потратить с десяток минут — стена служила перегородкой, не являясь несущей. Люди, все серые и грязные от пыли и пота, в прилипших рубашках и в лёгкой обуви, выглядели непривычно агрессивными и напуганными. Даша с успокоившимся сотрудником отошли и теперь пытались вдвоём вскрыть электронный замок двери напротив. В руках у них мелькали брелок-мультитул и что-то из столовых приборов. Анна поморщилась от очередной волны тупой боли, зажмурилась и повернулась к Михаилу.
— Что наладится? — выдавила она. — Что вообще происходит? Тревога военных, теракт или стихийное бедствие? Чёрт, я не могу очнуться. Как все оказались взаперти, не понять. Зачем отключать системы, пока мы не можем выбраться? Никак не позвать на помощь и не выйти?
— Не получается. — покачал головой Михаил. — Всем тяжело. Кто-то проник в систему безопасности, влез в общее управление зданием. Довольно умело, со знанием дела. И сейчас пытается наладить связь, перенести данные из локальной сети. И все наши решения, до окончания работ, смогут забрать или уничтожить. Поэтому мы хотим отрубить сеть и перезапустить системы. И не только.
Девушка прищурилась и подобрала слова:
— Ты думаешь, проблема в Элис?
Михаил посмотрел на девушку, на пол. Покивал, словно болванчик и ответил.
— Может быть. Может внешний взлом. Точно не случайность. Не знаю.
Мужчина осмотрелся. Все вокруг старались выбраться. Михаил подошёл на шаг ближе и договорил тише:
— Нас отключили, в разное время, но с помощью системы вентиляции. В лаборатории хранятся подходящие препараты. Для погружения в разные фазы сна, для снятия показаний, для расслабления, для считывания эмоций, чувств и воспоминаний — вся медикаментозная часть, судя по всему, оказалась в системе вентиляции. Её запустили в процессы увлажнения и очистки. Теперь усыпляют нас, успокаивают или отрывают восприятие от реальности, словно мы — лабораторные крысы. Это тоже нужно прекратить. С остальным разберёмся. Вся автоматика требует перезапуска.
Анна приподнялась и прислонилась к стене. Ей трудно давался смысл слов, и девушка еще собирала в голове план действий. Куски стены, отбитые ритмичными движениями металлической вешалки, теперь отрывались руками. Дарья отошла к большому столу, забирая из стоящей рядом тумбочки пару бутылок с водой. Михаил сел рядом и продолжил, растирая виски пальцами:
— Я увидел предупреждение системы безопасности. Техника отключилась, я решил перезапустить системы вручную. Но наткнулся на закрытую дверь и нескольких коллег. Дверь к ручному управлению не закрывается от меня по протоколу, да и препараты в вентиляцию не попадают просто так. Очнулись мы все уже запертыми, с общими синдромами: головная боль, слабые галлюцинации, пассивность и отстранённость. Моя карточка теперь бесполезна.
Девушка нахмурилась. Ещё раз посмотрела на кресла, со стоном зажмурилась и выругалась. Михаил попробовал её успокоить:
— Не переживай, у всех предметы оживают. Тени принимают различные формы, все в курсе. Время уходит, мне нужно возвращаться, раз ты хоть в каком-то порядке. Если сможешь очнуться, помоги Даше с замком. Если нет — постарайся не засыпать. Физического воздействия или угрозы для жизни пока нет, но кто знает. Лучше быть настороже.