Машина спокойно обогнала автобус, который продолжал не спеша покачиваться в утренней белизне дороги, проходящей сквозь поле. Простор покрывал нетронутый снег. Съехав в рощицу, Анна забеспокоилась, пока не увидела забор и вывеску магазина. Разномастные здания, явно простоявшие не один десяток лет вокруг, оставляли двойственные ощущения давности и разрозненности. Каждый корпус разной высоты и эпохи отстоял от другого на метры и десятилетия.
Около крайнего девушка поставила машину и вышла осмотреться. После тепла салона слишком резко похолодало. Анна вместе с дрожью поймала в себе чувство неуверенности. Раскопала в бардачке затёртую за пару месяцев дежурную пачку открыла и извлекла сигарету, которая уже слегка обсыпалась. Спустя несколько минут, в том числе потраченных на бесплодные поиски урны, девушка наугад шла за группой людей, преимущественно женщин, которые вышли из автобуса и направились на работу.
Они обогнули двоих мужчин, и вскоре Анна заметила разящие вещие. Она увидела, как придерживает молодого и несильно тянет за руку его спутник, возможно родственник. Похожий, но с совсем отстранённым выражением лица. И поняла, что женщины даже не обернулись на происходящее, продолжая разговаривать, выпуская пар с каждым словом, словно в довесок.
Выпустив последний клуб дыма в воздух, Анна наконец выкинула мусор в урну возле проходной. Она была готова поспорить, что по слоям краски на ней и на заборе при удачном сколе можно было посчитать все годы жизни заведения. Обшарпанные деревянные стулья, с протёртой местами обивкой, стояли около стола, рядом с окошком. Кроме неё посетителей не было, как не были закрыты двери, как не скрывал любопытства упитанный охранник с непривычным говором, списавший данные её паспорта. Стены вокруг были совсем не жёлтые, но всё же изрядно мерзкие и пугающие.
Уточнив корпус и дорогу к нему, через десять минут девушка оказалась по ту сторону забора. В пустом и холодном дворе. Она повертела головой, не обнаружив никакого движения, и шумно выдохнула
Место, пережившее несколько десятилетий, застыло во времени. Если собрать его историю, например, снимками за сорок последних зим, никто не смог бы расставить их фотографии по порядку. Кирпичные здания, окна из прочных ячеек и плотные двери. Внутри нужного корпуса плитка советского времени, служебный лифт того же периода и самобытные железные двери усугубили тяжелое ожидание в одиночестве. Лестница государственного учреждения с железными поручнями, стены нейтрального цвета и пыль на всех поверхностях этажа.
Старая доска с информацией отозвалась в памяти школой, учреждениями и тоской. Среди объявлений, списков, перечней и правил висел график часов посещений. День был приёмный, но время начала пропуска посетителей указывалось на час позже, чем в интернете. Что несколько ухудшило ситуацию. Но и спустя полтора часа железную дверь никто не спешил открывать. Только после стука послышался лязг замков. А затем открылась и массивная дверь, обитая деревом с той стороны.
Сидя на стуле за столом и ожидая медсестру с безразличным взглядом, которая увела двух помощников непонятного вида за собой, девушка сменила тему переживаний. Никто не интересовался причиной визита, но картина вокруг становилась хуже с каждой минутой ожидания и рассмотрения. Запахи немытых тел, хлорки и туалета, смешивались. Молодые странные и вполне обычные люди слонялись по коридору. Забытые и малоподвижные старики шаркали ногами с потерянными лицами. Кто-то озирался и прятался, кто-то нагло разглядывал посетительницу. Слюни, кровные подтёки, синяки.
Здесь явно были и оставленные родными, и сбежавшие переждать, и запиханные в пыльный и душный угол, сплошь нездоровые личности. Где-то среди невнятного гомона и причитаний слышались постоянные стоны, кашель и тяжёлые вздохи. Вдалеке, прямо в коридоре, у окна лежал пожилой мужчина. Его безрезультатные попытки встать привлекли внимание девушки, но та так и не смогла рассмотреть, был ли он привязан к батарее или бортики кроватки как-то удерживали непослушное крупное тело.
За неприятным зрелищем она даже не заметила пришедших и подскочила, когда рядом с ней довольно резко посадили Михаила. На нём висела плотная байковая рубашка и штаны с оттянутыми коленками, дополняющие непривычный и чужой образ, в большей части состоявший из глупого, отрешённого и незнакомого взгляда. Во всём виде мужчины заключались разительные перемены, из-за которых девушка едва узнала бывшего начальника. Седые волосы прибавились в купе с горстью морщин, добавляя к потерянным мутным глазам ещё больше чудаковатости. Реакции на взгляд девушки не последовало ровно никакой, и после пары минут молчания она всё-таки отважилась начать разговор.
— Добрый день, Михаил.
Девушка следила, как пробегают секунды, пока стеклянные глаза ищут что-то вокруг. Она положила руку на слегка дрожащую мужскую, с высохшей и расчёсанной кожей. Заметив на ней ссадины и отметины на запястьях, Анна почувствовала ледяной холод и не увидела, как взгляд по руке всё-таки добрался до её лица.