5. Затем спросите, как им начать с бо́льшим вниманием относиться к глубинным потребностям партнёра. А если они не способны удовлетворить эту потребность, то они могут хотя бы признать её существование. Здесь мы подходим к тому факту, что во всех здоровых отношениях с человеком, который по-настоящему дорог, присутствует понимание его ран, истории и потребностей. По мере возможности мы можем оказывать помощь, совместно искать решение, а не усугублять проблему. Эта идея не опровергает и не противоречит сказанному выше. Она выражает собой изначальный посыл отношений, который представляет собой желание помочь ближнему и заботиться о его благополучии.
6. После у пары необходимо спросить, какой багаж каждый из них принёс с собой в отношения – позитивный и негативный, – который до сих пор о себе напоминает. Матрица семейной жизни присутствует у каждого из нас в форме первичной модели, идеи и мотива, которые накладываются на текущую динамику. Мы служим этим посланиям, повторяем их, что свойственно большинству, или бежим от них и попадаем в силки гиперкомпенсации. Либо мы стараемся отчаянно, но тщетно «исправить» формат истории. Нам никогда полностью не освободиться от старого психического дома, старой динамики. Но мы не должны пожизненно от неё страдать. Сознание время от времени приходит на выручку и помогает встать на другой путь, избрать другую, лучшую жизнь.
7. И наконец, мы спрашиваем их вместе и каждого по отдельности, какие пункты в негласном «контракте», на основании которого они заключили союз, на самом деле не идут им на пользу. Затем мы просим их привнести конструктивные идеи для нового контракта, который можно было бы «составить» на основании открывшейся информации друг о друге и о себе. Последний вопрос открывает реальную возможность на новый брак. Если в старом всё шло гладко, то почему мы проходим через этот процесс? Чтобы каждый, с энтузиазмом, был действительно волен выбирать свое альтернативное будущее, нужно поверить, что оно возможно, реалистично и стоит усилий. Мне кажется, все перечисленные вопросы служат для открытия этой возможности.
Если бы я начинал работать с парой, то попросил бы каждого из них записать эти вопросы, подумать над ответами и, возможно, позадавать их друг другу дома. Я не могу дать гарантию, что эти вопросы сработают, но мне кажется, у них неплохие шансы. Парная психотерапия всегда направлена на то, чтобы начать или облегчить разговор, который не получается дома. Терапия – искусственный конструкт, её глубина может поставить под удар всё дело, и она очень требовательна к тем, кто её проходит. Но это лучше, чем смотреть, как корабль, на борту которого прекрасные души, идёт ко дну, и не предпринимать героических усилий по их спасению.
Меня до сих пор удивляет, печалит и удручает тот факт, что мне потребовалась уйма времени, чтобы подступиться к проблемам мужчин. В конце концов мои коллеги, вдохновившись примером отважных феминисток, уже начали публично высказываться по этим вопросам, да я и сам справлялся с ними вот уже полвека. Однажды Юнгианский центр в Филадельфии пригласил меня выступить с докладом на эту тему в рамках подготовки к визиту цюрихского коллеги Гая Корно с презентацией его книги «Ушедшие отцы, потерянные сыновья». В несвойственной мне манере я откладывал работу над речью, оттягивал момент и прокрастинировал до тех пор, пока время окончательно не вышло. В итоге мне пришлось прибегнуть к излюбленной хитрости психотерапевтов и спросить себя: «Что бы ты сказал клиенту, если бы он обратился к тебе с такой проблемой?» Ответ был готов: сопротивление прямо пропорционально страху. Значит, тема доклада всколыхнула во мне какие-то страхи. Но какие? И тут откуда-то из глубины прозвучал голос: «Мы не будем это обсуждать». Ого… это ещё что такое, откуда взялась эта фраза и что она означает?
И вдруг я осознал… что человек, которым я стал, подчинялся условиям и контролю со стороны секретов, о которых молчат мужчины. Каких секретов? Но ведь если я расскажу, то это уже будет не секрет, верно? Однако я понимал, что мне придётся их разболтать, поэтому построил свой доклад вокруг тайн, которые хлынули из меня неудержимым потоком, стоило только приоткрыть дверцу. Когда я издал их под обложкой «Под тенью Сатурна. Мужские психические травмы и их исцеление», то получил много отзывов от мужчин. Все они благодарили меня, потому как до книги им всегда казалось, что их чувства и убеждения обнаруживают в них неудачников, пародию на настоящих мужчин и неполноценных людей. Но что меня больше удивило, это обилие положительных отзывов от женщин, потому как мои рассуждения помогли им лучше понять и даже проникнуться сочувствием к этим странным, склонным к саморазрушению, боязливым существам под названием «мужчины».