Начав работать с парами, я довольно скоро заметил некоторые особенности. Во-первых, те вещи, которые раз за разом проговаривались дома, представлялись в новом свете на сеансах, либо вовсе партнёру удавалось впервые прислушаться к словам, когда их произносили в присутствии третьего лица, свидетеля в суде по семейным делам. И это приносило пользу, так как основная проблема наконец получала долгожданное признание. Во-вторых, я обнаружил, что один из партнёров был более открыт к глубокому разговору, чем второй. Чаще всего, но не всегда, это была женщина (подробнее об этом также во второй части). Поэтому в идеале каждому нужно было проходить индивидуальную терапию со своим психотерапевтом, но далеко не у всех на это хватало финансов. Кроме того, многие считали эту эмоциональную нагрузку слишком высокой. Как и следовало, я решил приложить героические, как мне казалось, усилия, чтобы быть справедливым и беспристрастным слушателем. Мне хотелось, чтобы каждый из них выходил из кабинета с чувством, что его выслушали и поняли, но на самом деле добиться этого сложнее, чем кажется. Иногда я инстинктивно проникался большей симпатией к одному клиенту, чем к другому, склонялся доверять именно его версии событий, но этический кодекс напоминал мне сохранять, насколько возможно, беспристрастность.
Очень ярко мне запомнился случай, когда я работал с парой, в чьи отношения, как мне казалось, проблемы ещё не успели пустить глубокие корни, и прогнозы были благоприятными. Когда прошёл год, в течение которого каждый из них дал обещание ходить на терапию, муж сообщил мне, что всё это время он встречался с другой женщиной и изначально не планировал сохранять свой брак. Он намеревался передать свою жену в мои «заботливые руки», так как был уверен, что я присмотрю за ней и помогу разобраться с последствиями шока. Меня поразило его предательство, потому что он раз за разом лгал мне в лицо на протяжении 50 недель, но я ничего не мог поделать с этой ситуацией. После жена приходила ко мне всего несколько раз. Думаю, я навсегда стал ассоциироваться у неё с тем бесчестно проведённым годом, и она заключила, что это безвозвратно испортило нашу совместную работу. Скорее всего, так и было.
Почему-то принято считать, что задача психотерапевта – «спасти» брак любой ценой. Разделяющие эту точку зрения никогда не задаются вопросом: «Душа каждого из партнёров в этих отношениях процветает и растёт, или, может, у них есть хотя бы возможность развиться до этого уровня?» Многие уверены, что отношения нужно спасать, даже если основные силы, которые до сих пор держат их на плаву, – это обвинение, принуждение, сентиментальность и пугающий груз ожиданий окружающих. Я встречал множество чутких душ, которые сильнее любили идею брака, чем человека, с которым его заключили. Вы не представляете, сколько раз я слышал: «Когда настал день свадьбы, я чувствовал, что не хочу жениться, но… приглашения уже были разосланы, родственники уже съехались, да и моих родителей это довело бы до отчаяния, к тому же я не хотел огорчать свою будущую жену…» и так далее. Всего не перечтёшь.
Одна из наиболее настораживающих тенденций человеческой природы заключается в том, что даже при самом отвратительном исходе и самых сомнительных мотивах мы всегда найдём «уважительную» причину, чтобы продолжать делать то, что мы делаем. Мне кажется, что никто бы не стал действовать, намеренно исходя из негуманных побуждений… однако это случается, и очень часто. Как-то Фридрих Ницше сказал: «Удивительно, как хорошо звучат безосновательные причины и безвкусная музыка, когда маршем идёшь на врага». Несколько лет назад я занимал пост директора Образовательного центра Юнга в Хьюстоне и услышал от одной преданной своему делу сотрудницы, что её близкая подруга, жена влиятельного политика, никогда в жизни не ступит на порог нашего центра, сколько бы ни было у нас различных программ и докладчиков. На вопрос «почему?» она ответила: «Потому что её сын посещал юнгианского аналитика и развёлся». Вполне вероятно, что тот аналитик – не я – прекрасно выполнил свою работу и помог паре во всём разобраться, но в понимании этой властной женщины задача психотерапевта заключалась в том, чтобы удержать их вместе любой ценой. А раз так случилось, то Образовательный центр Юнга только нанёс дополнительный ущерб.