Элли заметила некроманта, только когда тот вступил в тусклый круг света. Высокий, аккуратно выбритый, облаченный в дорогие одежды, которые резко контрастировали с ее практически лохмотьями; темные волосы были собраны в коротенький низкий хвост, через все лицо тянулась черная повязка из блестящей ткани. Странного покроя кафтан был расстегнут, и под ним белела рубашка, туго перетянутая поясом; заплечный мешок, такой же вычурный, как и все одеяние мужчины, болтался на локте.
Некромант замер, засунув руки в карманы широких штанов, угрюмо глядя на девушку. Его лицо осунулось, несколько новых морщинок прорезали лоб, глубокие тени залегли под глазами. Казалось, он постарел и смертельно устал. Но он пришел.
— Выглядишь, как клоун, — с трудом нашлась девушка, поднимаясь на ноги и делая шаг вперед.
— А ты похожа на дикарку, — не остался в долгу некромант. Элли фыркнула и, не в силах сдержаться, крепко обняла его, едва не сбив с ног; опомнившись, она отошла обратно, усевшись перед костром и выжидательного глядя на Корвина.
— Справился?
Корвин опустился на землю и протянул руки к огню; лишь спустя пару минут он ответил:
— Справился. А ты?
— Нашла, — коротко кивнула девушка, доставая из-за пазухи несколько свитков. — Это было… несложно.
— Я очень рад снова тебя видеть, — пробормотал Корвин. — Не буду врать — не верил, что у тебя получится.
— Они обнищали как нация настолько, насколько это возможно. Живут в коммунах, избегают старых городов, всеобщий язык не только забыт — он трансформирован. Мне понадобилось время, чтобы выделить из их речи знакомые слова, — отвечая на немой вопрос некроманта, начала девушка. — Письменности почти нет, нет ни книг, ни преданий от предков. Их не интересует окружающий мир за пределами острова — только их фермы, только их маленькое общество, которое враждебно относится ко всем скудным научным изысканиям. Они изгнали одного человека за то, что тот возродил солнечные часы, — фыркнула девушка.
— Они напуганы.
— Возможно, но мне кажется, что они уже и не помнят, почему избрали такой путь.
— Прошло много столетий.
— Их город не состарился, — Элли поежилась, протягивая руки к костру. — Жуткое зрелище: улицы пусты, дома брошены, но нет никаких следов разрушения. Они не покидали его. Иногда мне казалось, что они просто исчезли; мне пришлось провести там немало ночей, и я побывала в разных домах. Пусть там повсюду и тлен, но, — девушка запнулась, не зная, как выразить словами свои чувства, — там были вещи… да и вообще… казалось, что они жили, а потом, в один прекрасный момент их просто не стало. Секунду назад они обедали, а через мгновение — никого нет, только недоеденная еда и грязная посуда в качестве свидетельства.
— Они все еще там?
— Наверное, я ведь не могу видеть мир так, как ты, — пожала плечами Элли. — Но я предпочитала думать, что я одна. Храм стоит на главной площади, но его посещение ничего мне не дало. На полу главного зала до сих пор остались магические знаки, хотя я уверена, что их начертали кровью; в общем-то, крови там предостаточно. А вот книг или манускриптов не было. Вернее была комната, где это все хранилось, но она оказалась пуста.
— Их вывезли уже позже?
— Я бы выразилась несколько иначе. Их там никогда не было, — Элли криво усмехнулась, вспоминая свои скитания по мертвому городу. — Сначала я испугалась, что их не существовало вообще. Но согласись — это было весьма маловероятно. Могли бы их вывести на континент? Сомнительно, Вечный Император был строг к колдунам-чужеземцам. Уничтожили ли их выжившие? Их страх перед городом настолько велик, что они боятся даже смотреть в его сторону. Мне сложно представить себе могущественный народ, который никак не фиксировал свои успехи; они все-таки люди. Поэтому оставался только один вариант…
— Их спрятали, — прошептал Корвин, разглядывая пожелтевшую бумагу.
— Если бы, — скривилась Элли. — Никакого единого архива, библиотеки или хранилища не существовало.
— Хочешь сказать…
— Да, у каждого было свое маленькое собрание запретной литературы. Можешь представить мое счастье? — проворчала девушка.
— Тебе понадобились бы годы…
— Мне повезло. Было холодно, шел дождь, и моим первым прибежищем стало административное здание. Сам понимаешь — уснуть в незнакомом месте достаточно сложно, а уж в таком, как мертвый город… Словом, я наткнулась на городской архив. Сплошная бюрократия: чей дом, кто на ком женился, сколько родилось детей в такой-то год. Все это сохранилось весьма хорошо, что опять же убедило меня в мысли, что библиотека должна существовать. И о чудо! Я наткнулась на перепись населения. А через два дня — на список доносов на еретиков. Оставалось только приходить в нужный дом, отыскивать потайные и не очень комнаты и читать. Чем я, собственно, и занималась семь чертовых месяцев.
— Десять с половиной, — поправил ее Корвин.
