— Кто тебя просил? С чего ты взял, что мне плохо жилось у Фолы? Я училась, почти свыклась с мыслью, что у меня было временное помрачение рассудка и эти воспоминания — всего лишь порождения горячки. У меня был дом, меня кормили и обо мне заботились. Никто не пытал меня, никто не требовал от меня чего-то сверхъестественного и со мной хорошо обращались!
— Я плохо обращался с тобой? — некромант достаточно легко спрыгнул на землю, и теперь они стояли рядом, напротив друг друга.
— Да! — девушка от злости сжала кулаки. — Ты меня пытал! Ты презираешь меня, и даже ни разу не поблагодарил меня за все то, что я сделала…
— А потом? Я держал тебя в клетке? Я морил тебя голодом? Может быть, я хлестал тебя плетью или заставлял тебя делать что-то непристойное? — некромант медленно двигался к ней; лицо побелело от ярости, крылья носа гневно раздулись, а губы сомкнулись в плотную «нитку».
— Нет, но… — Элли невольно отступила на шаг назад, сохраняя дистанцию.
— Что «но»? — Корвин одним широким шагом преодолел разделяющее их расстояние и схватил Элли за руку повыше локтя. От неожиданности девушка вскрикнула, попыталась вырваться, но мужчина крепко держал ее, а через несколько мгновений, видимо устав, всем своим весом придавил к шершавому стволу дерева, до боли сжав горло. Девушка судорожно вцепилась в его руку, пытаясь, словно рыба, выброшенная на сушу, поймать хоть каплю воздуха. Корвину потребовалось совсем немного времени, чтобы побороть секундную вспышку гнева, и он разжал пальцы, позволив девушке безвольно осесть на землю. Элли содрогалась от беззвучных рыданий, тщетно пытаясь взять себя в руки.
— То, что я взял тебя с собой, — некромант опустился перед ней на колени и ухватил за подбородок, заставив ее поднять заплаканное лицо, — вовсе не означает, что я должен относиться к тебе как-то по-особенному. Не думай, что я перехожу Провал, чтобы вернуть тебя обратно. Не думай, что я буду испытывать какие-то чувства к ренегату или беглой, или к еще к кому похуже — я все еще не решил кто ты; ты знаешь — мне ничего не стоит свернуть тебе шею и продолжить путь одному. Так будет даже проще, — Корвин неожиданно ласково провел по ее щеке большим пальцем, стирая мокрую дорожку слез, — намного проще. Одним духам известно насколько… Не забывай, кто ты.
Элли послушно кивнула, судорожно вдохнула и попыталась встать. Некромант поддержал ее, ободряюще хлопнул по плечу, словно ничего не было, и вновь забрался в седло.
— До моста еще много миль и нам бы лучше поторопиться, — достаточно миролюбиво бросил мужчина, кутаясь в плащ, и Элли тут же пошла вперед, боясь вновь навлечь на себя гнев хозяина.
========== Глава восьмая ==========
***
— Адоксу надо собирать на рассвете, — Фола несколько раздраженно смыла высохшие листки и, поджав губы, посмотрела на Элли. — Тебе нужно уходить дальше, чтобы приносить траву лучше.
— Я боялась заблудиться, — соврала девушка; она просто устала пробираться через дикие чащи, сгибаясь в три погибели, чтобы видеть неприметные, блекло-желтые цветы.
Фола недоверчиво фыркнула, но прекратила отчитывать помощницу и, бурча под нос, принялась скидывать в небольшой котелок траву из берестяного короба. Элли, переведя дух, подхватила принесенные пучки и спрятала, чтобы лишний раз не гневать свою хозяйку. Фола, в общем-то, была женщиной не злой, но строгой; первое время она нещадно гоняла Элли, заставляя с утра до ночи бродить в лесу в поисках необходимых трав; а потом были долгие часы занятий — Элли старательно рассказывала все то, что она помнила, а Фола заставляла заучивать сложные рецепты. Иногда они выбирались в город, и каждый раз эти поездки были тягостны. Фола закутывала ее в плащ, запрещала смотреть по сторонам и ни в коем случае не вступать в разговоры.
Вот и сегодня они проехали через ворота города, приветственно махнув стражникам и заплатив несколько монет пошлины. На этот раз они изменили привычный маршрут — вместо извилистых и грязных улиц Нижнего города, они направилась прямиком к башне. Фола, придерживая небольшой темный мешочек у пояса, объяснила, что раз в месяц она продает особые настойки чисторожденным. Со злорадной усмешкой она добавила, что если бы эти ублюдки не были бы столь высокомерны, она бы лишилась значительного дохода — чисторожденные никогда не затрудняли себя сбором необходимых им трав.
