Разбивая волны полностью

– Как ты себя чувствуешь, ба?.. Ну учитывая… В общем, ты сама знаешь что… – Слова давались мне нелегко; я пыталась выбирать более корректные, но все равно получалась какая-то ерунда.

Бабушка на мгновение прикрыла глаза.

– Устала я… – Сложив очки, она отложила их вместе с книгой в сторону. – Эта неделя была не из легких.

Это еще мягко сказано!

Бабушка пошевелилась, пытаясь выпрямиться в кровати, но двигалась она медленно и неловко. Было видно, что даже на такое простое действие у нее не хватает сил.

– Давай я помогу! – Я начала вставать, но бабушка махнула на меня рукой.

– Сиди уж!..

– Принести тебе поесть? Чего бы тебе хотелось?

– Вот приготовит Оуэн ужин, тогда и поем. – Она подтянула одеяло повыше.

– Может, налить тебе воды? – Стакан на ночном столике был почти пуст. – Я сейчас!.. – Я снова попыталась подняться.

– Сядь, Молли.

Я послушно плюхнулась обратно на сиденье.

– Единственное, чего мне сейчас хочется, – это спокойно поговорить с тобой, – сказала бабушка, пристально глядя мне в лицо.

– Что ж, давай поговорим. – Я сложила руки на коленях и сцепила пальцы, с трудом удерживаясь от того, чтобы поминутно сгибать и разгибать суставы, как я всегда делала в минуты душевной тревоги. Эту привычку я унаследовала от своей матери, а от меня ее переняла Кэсси.

– Как прошла твоя встреча с Офелией? – спросила бабушка.

– Все в порядке. Я довольна, она, я думаю, тоже. – Посвящать бабушку в детали я не стала – мне не хотелось, чтобы она лишний раз за меня переживала.

На некоторое время воцарилась тишина, которую нарушало лишь негромкое поскрипывание половиц под полозьями кресла-качалки. В голове у меня теснились и перекатывались тысячи вопросов – совсем как кусочки «морского стекла», которые ворочает и колышет прибой. Сколько бабушке еще осталось? Как давно она больна? Почему она ничего не сказала раньше? И почему она отказалась от химиотерапии и других видов лечения?

Да, похоже, мне следовало вернуться в Пасифик-Гроув на несколько лет раньше. Или, по крайней мере, почаще навещать бабушку, которая жила здесь совершенно одна. Да что там говорить – мне с самого начала не следовало убегать из дома!

– Прости меня, – просто сказала я.

– За что, Молли?

– За все. – Я судорожно сглотнула. – За все, за все!..

Бабушка долго смотрела на меня. Глаза у нее были печальные и усталые. Наконец она сказала:

– Ты не должна передо мной извиняться.

– Должна!.. – Я упрямо кивнула и повернулась к окну. Занавески, которые я задернула, были раздвинуты – должно быть, снова Оуэн постарался. Небо стало совсем темным, но звезды еще не появились. Луны тоже не было.

– С чего мне начать? – пробормотала я.

Бабушка снова вздохнула.

– Попробуй начать с самого начала.

– С самого начала… – повторила я шепотом, чувствуя, как на меня снова нахлынули давние страх, беспокойство, ярость… – В тот день, когда папа убил маму, я занималась у Оуэна – готовилась к какому-то экзамену. Внезапно я почему-то подумала о маме, увидела перед собой ее лицо и даже, кажется, почувствовала легкое прикосновение, похожее на прощальный поцелуй. А потом – пустота… Я не чувствовала ничего, и от этого мне стало так страшно, что я со всех ног помчалась домой. Когда вбежала в дом, то увидела возле лестницы тебя… Ты мне ничего не сказала, и я побежала наверх, в мамину комнату, и там увидела ее… Она полулежала на отцовских коленях, и на шее у нее темнели багровые пятна – следы его пальцев. Он убил ее совсем недавно, буквально несколько минут назад, и если бы я поторопилась… За прошедшие годы я часто думала о том, что, если бы в тот день я не пошла заниматься к Оуэну, отец, быть может, не убил бы маму. Уж я бы постаралась как-нибудь ему помешать, и она до сих пор была бы жива.

– Ах, Молли, Молли!.. – Бабушка покачала головой. – Если кто и виноват в смерти Шейлы, так это я, ведь я-то была дома, но он все равно ее убил!..

– Это еще не все!.. – заторопилась я, боясь, что мужество может меня покинуть, и тогда я не смогу высказать все, что скопилось у меня на душе. – Я застала папу врасплох. Он не ожидал меня увидеть, и когда я появилась, он бросил маму на пол, как что-то ненужное… просто выпустил из рук, так что она скатилась прямо ему под ноги. – Я показала на то место на полу бабушкиной комнаты, где все это произошло. – А потом он перешагнул через нее, словно она ничего для него не значила! Конечно, он пытался оправдываться, говорил, что это получилось случайно, что он вовсе не хотел убивать маму, но я видела, что все это чепуха и что на самом деле ему на нее плевать.

Тогда я ничего ему не ответила, и он начал злиться. Его взгляд стал совсем бешеным, как бывало всегда, когда он напивался. В одно мгновение его лицо сделалось красным и потным, и он начал на меня кричать. Он заявил – это я виновата, что мама умерла. Что это произошло из-за меня – мол, это я его заставила!..