Бабушка вязала, сидя в своем кресле; Кэсси, скрестив ноги, устроилась на полу рядом. На коленях у нее свернулся клубком Фрэнки, и моя дочь время от времени принималась его поглаживать, но совершенно машинально. Ее глаза были закрыты, а тонкие брови сосредоточенно сдвинуты, словно она решала в уме какие-то сложные арифметические примеры.
Заметив меня, бабушка приложила палец к губам и показала взглядом на Кэсси. Судя по всему, занятия «практической магией» были в самом разгаре. Мешать им сейчас не стоило, и я сделала шаг к парадной двери, но снова остановилась. Мне хотелось хотя бы немного посмотреть, как бабушка учит Кэсси управлять своими способностями, но мне нужно было думать о будущем дочери – о том самом будущем, в котором для меня, возможно, не окажется места.
– Мне нужно съездить в Монтерей по делу, – шепотом сообщила я. – Вернусь часа через два. О'кей?
В ответ бабушка кивнула и махнула рукой в направлении выхода, мол, выметайся поскорее и не мешай нам работать. Расставаться с дочерью, хотя бы на два часа, мне очень не хотелось, но я справилась с собой и, бросив еще один взгляд на сосредоточенную мордашку Кэсси, вышла из дома.
Оуэн ждал меня в своем «Камаро», припаркованном напротив бабушкиной калитки. Когда я подошла к машине, он потянулся и открыл мне дверь переднего пассажирского сиденья.
– Ну, готова? – спросил Оуэн, когда я, усевшись, пристегнула ремень безопасности. Я кивнула, он переключил передачу, и мы отъехали от бордюра. В следующее мгновение старенький автомобиль рванулся вперед с такой скоростью, что я машинально схватилась за ручку дверцы. Двигатель ревел, и внутри у меня что-то противно вибрировало в такт.
– Ага, – произнесла я, когда ко мне вернулась способность говорить. – Так вот куда ушли автозапчасти, которые я видела вчера на твоем кофейном столике.
По лицу Оуэна медленно расплылась улыбка: ни дать ни взять – зеленый листок, который разворачивается навстречу солнечному свету и теплу.
– Они вообще были не от этой машины, – ответил он.
– Отрадно слышать. – Я все-таки заставила себя выпустить дверную ручку, в которую вцепилась мертвой хваткой. Мне даже удалось немного успокоиться, хотя на протяжении последних тридцати часов я чувствовала себя словно туго свернутая пружина, которая только и ждет подходящего случая, чтобы распрямиться и с визгом и звоном полететь черт знает куда. Когда-то давно именно так повела себя часовая пружина в больших настенных часах, которые Оуэн попытался отремонтировать. Потом мы не меньше двух часов искали ее в траве.
Что ж, решила я немного погодя, в конце концов, все наверняка не так плохо, как мне кажется. Главное, Кэсси будет знать, что делать, если мне не удастся избежать плачевного конца. Слава богу, бабушка начала с ней заниматься, и в конце концов моя дочь наверняка научится управлять своими видениями и избавится от ночных кошмаров.
– Помнишь Пола Конроя? – спросил Оуэн. – Здоровенный такой парень, а широкоплечий – что твой шкаф. Он играл в футбол за школьную сборную команду.
Я отрицательно покачала головой.
– Не помню.
– Ну как же? – удивился Оуэн. – Единственный настоящий рыжий на всю старшую школу!
– Ах, этот! – воскликнула я и улыбнулась, когда память услужливо нарисовала мне рыжеволосого гиганта, который, кажется, даже по школьным коридорам ходил, пригибаясь. Помимо волос огненного цвета, у него была еще одна характерная особенность – очень светлая и очень тонкая кожа, которая реагировала буквально на все. Стоило Полу смутиться, разозлиться или просто побегать как следует на уроке физкультуры, как его щеки приобретали пунцовый оттенок, почти не уступавший цвету его волос. В результате Пол Конрой становился похож на спелый помидор. «Мистер Кетчуп» – так, кажется, мы называли его между собой. Насколько я помнила, у Пола был старенький «Триумф-7», на котором он разъезжал по всему городу – разумеется, тоже красный, как пожарная машина.
– И что Пол?.. – спросила я. Мне и в самом деле стало любопытно.
– Он так и не расстался со своим древним «Триумфом», – поведал Оуэн. – Недавно у него сдох движок, и мы восстанавливаем его по выходным.
– А чем Пол занимается сейчас? По-прежнему играет в футбол?
– Нет. Он – морской биолог и работает в океанариуме.
– Он женат? На ком? А дети есть?
Оуэн покачал головой и переключил передачу. Под колесами шуршал мокрый асфальт, мокрые пихты проносились за залитыми дождем стеклами. Оуэн не убирал руки с рычага коробки передач, и я невольно залюбовалась ею – такая она была широкая, сильная, мужественная. Вот он снова переключил передачу, и под кожей предплечья шевельнулись выпуклые, эластичные мышцы.
