Франсина Смити величественно вступила в прихожую. Теперь она больше не загораживала дверной проем, и я увидела, что к калитке приближается Руби Фелтон.
– Вот и она, чтоб ей провалиться! – рявкнула рядом со мной Сэди Пакстон и, отодвинув меня в сторону, с такой силой захлопнула дверь, что в боковых окнах звякнули стекла.
– Вот так! – Она защелкнула замок и прислонилась к двери спиной. Ее плечи вздрагивали от сдерживаемого хохота. Когда Руби поднялась на крыльцо и позвонила, Сэди отодвинула занавеску в одном из окошек и погрозила ей пальцем. Судя по всему, все происходящее доставляло ей немалое удовольствие, чего нельзя было сказать о нашей последней гостье. В окошко мне было видно лицо Руби, которое выглядело надменным и недовольным.
– Веди себя прилично, Сэди! – попыталась урезонить подругу Франсина, но та только захихикала как сумасшедшая. Тогда Франсина шагнула вперед и сама отперла дверь.
– Здравствуйте, миссис Фелтон! – поздоровалась я, привстав на цыпочки, чтобы меня было видно за высокой фигурой Франсины. – Как поживаете? – При этом я улыбалась самой широкой, самой радушной улыбкой, на какую только была способна, однако Руби Фелтон смерила меня довольно-таки мрачным взглядом.
– А, это ты, Молли!.. Ты опять здесь? И, конечно, взялась за старое?..
Не переставая улыбаться, я слегка отступила в сторону, и Руби Фелтон, протиснувшись мимо Франсины, проникла в прихожую.
– Просто невероятно, какой Молли стала красавицей, не правда ли? – спросила Сэди у Руби и, пока та выбиралась из плаща, приняла у нее закутанный в пластиковую пленку поднос со всякими вкусностями, который передала мне. Теперь у меня в руках оказалось сразу три подноса, и мне пришлось проявить чудеса ловкости, чтобы ничего не уронить.
– Мэри много раз показывала нам ваши фотографии – твои и твоей дочери, которые она делала, когда бывала у вас в гостях, – продолжала Сэди самым светским тоном. – Правда, на этих крошечных экранчиках… – Она раздвинула пальцы примерно на дюйм. – …На этих экранчиках бывает очень трудно рассмотреть, как люди выглядят на самом деле. И все равно я сразу поняла, что ты – точная копия своей матери!
При этих словах я снова почувствовала печаль и глухую тоску. Мама умерла много лет назад, но я так и не смогла ее забыть.
– Спасибо, мне очень приятно это слышать, – ответила я, пинком затворяя входную дверь.
– Вы, наверное, уже обжились на новом месте? – спросила Франсина.
Я удивленно посмотрела на нее.
– Но мы вовсе не…
– Мэри начала готовиться к твоему возвращению уже несколько месяцев назад. Она нам все уши прожужжала, рассказывая, как ты вернешься и будешь жить с ней, – продолжала Франсина. На мои вялые возражения она просто не обратила внимания. – Поэтому-то она и затеяла весь этот дорогущий ремонт. Впрочем, дом получился отличный: этот молодой человек – Оуэн, кажется? – потрудился на славу. Тебе ведь здесь нравится, правда, Молли?
Прихожая у меня перед глазами начала медленно вращаться. Слава богу, что медленно, иначе бы я уронила все три подноса.
– Мы приехали на время и не собираемся здесь оставаться, – в очередной раз объяснила я, стараясь говорить как можно тверже.
– Очень жаль, очень жаль… – Франсина прижала к животу сумочку. – А я-то думала…
– Молли и Кэсси живут в Сан-Луис-Обиспо. Они приехали сюда просто погостить, – объяснила ей Сэди. В ее голосе мне почудились смущенные нотки, словно она пыталась оправдывать что-то, что в глубине души не одобряла.
Руби Фелтон протянула свой плащ Кэсси, которая вернулась в прихожую, чтобы помочь новоприбывшим гостям, и посмотрела на меня с легким презрением.
– Но ведь дом в Сан-Луис-Обиспо – он вовсе не ваш. Вы его снимаете, не так ли?
– Руби хочет сказать, – вмешалась Франсина, вставая между подругой и мной, – что Мэри очень по вас скучает. И, конечно, ей нелегко жить в таком большом доме одной. В последнее время она просто сама не своя, и мы все очень за нее беспокоимся. Мэри нужна компания, а вы все-таки самые ее близкие люди…
– Мы переедем к бабушке, мама? – с надеждой спросила Кэсси.
– Нет, – отрезала я.
– Но для тебя будет безопаснее, если мы останемся.
Кровь бросилась мне в голову, да так сильно, что в ушах зазвенело. Я бросила на Кэсси пронзительный взгляд. Неужели она знает что-то такое, чего не знаю я?
– Положи куда-нибудь мою сумочку, дорогая, – попросила Франсина Кэсси.
– Конечно, мэм. – Кэсси схватила сумочку и вприпрыжку помчалась к стенному шкафу. И снова я проводила ее взглядом, мысленно благодаря господа за то, что моя дочь понятия не имеет о том, сколько часов я провела взаперти в этом шкафу, и что ей никогда не придется испытать ничего подобного.
Между тем блюда с угощением все чувствительнее оттягивали мне руки, и я сказала:
– Давайте-ка отнесем все это на кухню.
Гостьи послушно двинулись за мной по коридору. Кухню наполняли густые аппетитные ароматы готовых блюд. Бабушка за столом нарезала тушеную баранину. Каждый кусок она укладывала на тарелку, где уже лежало несколько видов гарнира, после чего накрывала тарелку фольгой. Я поставила принесенные гостями блюда на буфет.
