Она жадно припадает к воде из бычьего пузыря. Цепляясь за Алтима, бесшумно встает, говорит, что почти цела. Притворялась мертвой, обманула и врагов, и Мару. Где-то близко, словно вороны, перекликаются люди Даберта, не видят двоих, но преграждают им путь со всех сторон. Алтим поклялся, что вся регинская армия не отнимет у него чудо. Берет ее за руку в темноте:
— Не бойся, выберемся.
Она отвечает легко и уверенно:
— Нечего бояться. Вот Акулий Зуб, вот моя шея. Одно движение — и регинцы меня не поймают.
Алтим видел Иму прежде, но не узнает.
Скоро он всем Островам станет известен как человек, который спас дочь Старейшины.
<p>Обломки</p>Тысячи песчинок, словно бисер, украшают мокрое тело Дельфины. Она лежит на берегу. Песок холоден осенью, Море иногда дотягивается и гладит ее руку. Море перепугано, переполнено, Море до смерти устало. Дельфина слышала регинскую легенду о потопе, когда вода захлестнула сушу. Жрецы Распятого Бога говорят, что так Он покарал людей за грехи. Островитянка гадает, может ли та высшая сила, которую регинцы называют Господом, а она делит на многих богов и богинь, — может ли эта сила устать? Не наказать, а просто не выдержать, как плотина? Сколько людей обращается к божеству со своими грехами, бедами, отчаянием! Есть ли у него предел?
Женщина думает о лодке. Многое в их истории неизвестно ей, она может лишь представлять, как лодка Теора подходила к Острову Обрядов. Это было в ночь после битвы в Зеленой Долине. Молодая Луна плескалась в воде, серебристо освещая Море. Дельфина видела из заточения ее свет, напоминавший цвет глаз ее брата. Она не знала еще, что Теор бежал от регинцев. И поражение в Зеленой Долине лишь предчувствовала — утром гонец принесет эту новость в лагерь. Лодка приближалась к пристани в полной тишине, и Остров Обрядов не показался изгнаннику более безлюдным, чем обычно. В лучшие времена посетитель встретил бы лишь Стражниц Ворот и одну из Мудрых, которая выслушала бы его благодарность или просьбу. Дельфина может лишь догадываться, сколько раз в детстве Теор обманывал внимание жен Алтимара и пробирался тайком, куда не следовало. О своих похождениях он рассказывал Наэву, а не сестре. Той ночью сын Тины вошел открыто, в мертвом Святилище не с кем было играть в прятки.
Теор шел по обломкам ритуального, мимо тайн, в которые не верил. Регинцы обшарили весь Остров. Грот Мары разве что, скрытый и не заметный в дебрях, не нашли. После нападения в Святилище два дня бушевал пожар. От роскошной зелени мало что осталось, да и то сохло и жухло под солнцем. А Теор раньше и не задумывался, что многоцветье Острова Обрядов держится не на магии, а на бережном уходе Жриц за растениями. Он злился больше, чем ожидал от себя. Не на регинцев даже — с богами Островов они поступили, как враги с врагами. Злился на Алтимара и гимн славы ему, что не умолкал перед Святилищем много веков. На Старух, что не отдали приказ бежать. На Стражниц Ворот, совсем девчонок, которые не разбежались без приказа, наверное, даже пели гимн до последнего. На Дельфину за то, что поступила бы так же.
