Разбойничьи Острова полностью

— Братья, — говорил Терий перед толпой, которую можно было считать неполным Большим Советом, — я знаю, что каждый из вас жаждет мести. И я тоже! Но нет у нас права быть безрассудными. Мы можем еще собрать армию больше регинской и одолеть их на поле боя. Можем! Но что же будет дальше?

Говорил Терий в лесистом заливе Южного Берега. Лицом к лесу и тэру, спиной к Морю и закату. Старый, почти восьмидесятилетний, он стоял, опираясь на палку, и все же выглядел менее усталым, чем Арлиг. Тот сидел на сваленном дереве и молча выражал полное согласие. Дельфина тогда еще мало знала о битве в Зеленой Долине и про гибель дочерей Арлига еще не слышала. Но, глядя на него, подумала, что лишь сейчас, с появлением второго Отца-Старейшины, этот человек позволил себе присесть.

Старый Терий понимал, что речь его станет известна врагу, — обязательно дойдет через какого-нибудь угодившего в плен бедолагу. Знал, что после всех потерь его войско составит самое большее пять тысяч человек и не будет многочисленнее регинцев. Все силы пришлось бы высосать из морского народа, чтобы собрать новое войско, а его разгром стал бы для Островов приговорам.

— Мы победим, — уверял Терий, не веря в это, — но какой ценой? Можем ли мы оставить без защиты Остров Рифов и Остров Леса? Регинцам ведь достаточно отправить туда десяток судов, чтобы вырезать там всех поголовно. Мы победим. Но кто засеет нашу землю, кто построит новые корабли? Кто отправится громить Побережье и встретит регинцев, когда они снова явятся нас покорить? Кто, если тысячи из вас полягут в битве?

Дельфина услышала речь примерно с середины из задних рядов толпы. Она и ее спутники плыли сутки, а после шли пешком от Сизых Скал до Южного Берега ночь и большую часть дня. Время в голове женщины давно смешалось. Осенний холод был незримым спутником. Единственная одеяние — когда-то светло-серая рубаха — собрала всю дорожную грязь и стала черной поверх пятен крови. Ее страхи метался между регинцами, которые могут повстречаться, и Ивирой, чья рана может открыться. С рук не слезала Тиба, а Дельфине не хватало духу передать кому-то другому девочку, которую покойная Санда вручила ей. В босоногой и оборванной женщине островитяне поначалу не узнали Жрицу. Ее не заметили.

— Братья, вспомните, что время против регинцев. Между их предводителями нет согласия. Надолго ли их хватит? После всех смертей наших близких я не смею приказать вам: наберитесь терпения. У меня самого его нет! Но могу ли я, ваш Отец-Старейшина, просить вас, как отец своих детей, — не совершайте необдуманного, останьтесь живы?!

Для половины толпы, даже для сорокапятилетнего Арлига, Терий был отцом-наставником с Острова Леса. Дельфина же знала Терия еще раньше, совсем малюткой забиралась к нему на колени, когда он, друг Аквина и Цианы, приходил к ним в дом. Она едва видела его из задних рядов, а хотелось броситься на шею — обнять вместо Аквина, которого она никогда не обнимала.

— Мы все сделаем, отец! — закричала она от имени всей толпы. — Все, что скажешь.

Тогда ее узнали.

Дельфина лежит на берегу. Руки машинально перебирают песок, словно ларец с драгоценностями. Сейчас холоден, а летом песок горяч и после заката, так и Острова излучают жар недавних битв. И, возможно, никогда уже не остынут. Разумения Дельфины не хватает, чтобы постичь размер беды, перепахавшей ее мир до самых глубин. Память ее — словно сшитое из лоскутков одеяло, оборванное, как у нищих, со многими дырами и заплатами. Одни события, другие, битвы и бегства, выжившие и погибшие — связь теряется. Южный Берег. Тэру приветствуют свою Жрицу, как воплощенную надежду, как весть от богов, и Дельфина им почти верит. Терий обнимает ее, Арлиг встречает холодно, но она тогда не обратила внимания. Она обнимает дочерей и Алтима. И Меду. Пальцы Дельфины безжалостно впиваются в песок, сообщая ему свою боль. Как и Острова, Меда никогда не будет прежней.

Одетая, как в походе, в чулки и серую короткую тунику поверх короткой рубахи, Меда сидела прямо на траве. Рядом лежали ее колчан и лук. Непокрытые волосы были острижены и, кажется, поблекли, потухли — не поверишь, что были огненно-рыжими. Потух и взгляд. Дельфина засомневалась, узнает ли ее соседка.

— Меда…