Уверенная, что поймать Черное Сердце из Бен-Мора заикающимся и лишившимся дара речи было делом редким и значительным, Фара поморщилась и приподняла бровь.
– Ну-у?.. – спросила она.
Блэквелл вмиг помрачнел, по бокам его жесткого рта залегли глубокие складки, и он озабоченно нахмурился.
– Как только мы приедем в Лондон, сразу же отправимся к портнихе, – заявил он.
– Да? А почему сразу? Разве у нас нет более важных дел?
Дориан скривил губы так, что сразу стало ясно: он собирается сказать что-то жестокое.
– Мне ужасно не нравится это платье, но я заметил, что в твоем гардеробе платьев лучше нет.
– А что не так с этим? – Опустив глаза, Фара провела рукой по пышному зеленому платью, стоившему месячных сбережений. – Мне казалось, что этот цвет мне идет.
– Да, Карлтону Морли тоже так казалось, – бросил он.
Улыбка вернулась на лицо Фары. Для человека, славившегося своим безразличием, ее муж оказался настоящим ревнивцем. Такое откровение не должно было бы сильно обрадовать ее, но обрадовало.
– Что ж, если мой гардероб оскорбляет тебя, то, полагаю, мне придется смириться с приобретением нового и дорогого приданого. – Фара страдальчески вздохнула. – Таково мое бремя.
По настороженному взгляду Дориана Фара поняла, что сбила его с толку.
– И это… тебе не по нраву?
«Неужели это для него важно?»
– Хотя женщины не любят, когда их вкус в моде подвергается сомнению, нельзя ошибиться, предоставляя им шанс приобрести новое платье. – Она посмотрела на него с широкой улыбкой. – Или несколько, как в твоем случае.
Дориан внимательно разглядывал ее улыбку, хмурясь все сильнее, а между черных бровей залегли две морщины. Казалось, ее хорошее расположение духа портило ему настроение, как будто он ожидал, что она будет раздраженной или сердитой.
– Тебе надо сесть, – приказал он, указывая на обитое плюшем кресло, которое он только что освободил.
– Разве это не твое место?
– Садись, – настаивал он, по-прежнему как-то странно разглядывая Фару. Одно мгновение он смотрел на ее запястья, полускрытые под шелковыми перчатками. Потом перевел взгляд на ее левую грудь, словно сквозь слои одежды смог увидеть кусок пледа, защищавший ее сердце. Дальше он осмотрел другие части ее тела, ее губы, талию, ее юбки.
– Пожалуй, я бы предпочла стул, – сказала Фара, недоумевая из-за его странного поведения.
Блэквелл посмотрел на стул, обитый бордовым бархатом, и в его взгляде промелькнуло что-то, смахивающее на тревогу.
– Ты… не можешь сидеть? – У него дернулась жилка под глазом, а потом – под подбородком.
– С чего бы это? – Внезапно ясность прорезала недоумение Фары, и ей пришлось вцепиться руками в юбки, чтобы сдержать почти непреодолимое желание дотянуться до него. Ее муж беспокоился о ее самочувствии после первой брачной ночи. Задетая этим, она сделала шаг в его направлении и порадовалась, что он не отступил. – В корсете долго не посидишь, это неудобно, – ласково объяснила она. – Я считаю, что лежать гораздо приятнее.
Подозрительный взгляд Блэквелла выдавал его недоверие, но первый же толчок поезда не дал ему ответить.
От этого же толчка и без того нетвердые ноги Фары подогнулись, она качнулась и замахала руками, когда поняла, что не сможет вовремя удержаться на ногах.
Фара оказалась в его руках, прежде чем поняла, что случилось, и ее пальцы ухватились за его плечо, чтобы удержать равновесие.
Оба замерли.
– Прости, пожалуйста, – выдохнула Фара, тут же отпуская его плечо, успев, правда, обратить внимание, что его руки оказались еще мощнее, чем она полагала.
Удивительно, но Дориан не отпустил жену, а привлек ближе к себе и обхватил так, что ее руки оказались прижатыми к бокам, прежде чем он опустил голову и завладел ее губами.
В его поцелуе была та же одержимость, что и прошлой ночью, вся сдержанная страсть, за которой, правда, крылось еще что-то. Разочарованная сдержанность. Уточняющее изыскание.
Застонав, Фара растворилась в поцелуе, раскрываясь под его губами и прижимаясь к его мощной груди. Быть может, если ему не понравится платье, он смог бы избавить ее от него, и тогда они преодолели бы долгую поездку из Глазго в Лондон, как и подобает молодоженам.
Настойчивый жезл прижался к ней через юбки – свидетельство того, что его тело поддерживало ее планы на этот день. Фара что-то промурлыкала ему в рот и потерлась о его восставшее естество, показывая, что она не просто отреагировала на его поцелуй, но и возбудилась.
Фара поняла, что ее сажают в шезлонг, а ее тяжело дышащий муж стоит посреди вагона недалеко от нее, наливая себе еще одну порцию спиртного. Очень большую порцию.
– Дориан… – начала было она.
Он ткнул в ее сторону дрожащим пальцем и опрокинул в себя столько виски, что понадобилось сделать лишь еще два глотка, чтобы допить оставшееся спиртное.
– Не. Двигайся.
– А то что, ты выбросишься из поезда на полном ходу? – «Господи, кажется, это была не лучшая идея – подбросить ему такое предложение. Да и поезд еще не набрал скорость».
Его глаза прищурились и превратились в опасные щелочки.
– Думай, о чем говоришь, жена!
