В голове повисла звенящая пустота. Акайо мысленно протянул руку, взял свиток с пыльной полки.
Забытые языки. Умершие религии.
Таари была его богиней. Большим, чем любые светлые предки, большим, чем ясный император. Тем более большим, чем женщины из чайных домиков.
Он улыбнулся найденному слову. Таари, будто почувствовав, оглянулась, встретилась с его взглядом. Блеснули ее глаза, хищно, радостно…
— Наконец-то, — донеслось от пустой стоянки. — Я вас давно жду.
Из длинных сумеречных теней вынырнул Наоки, непривычно улыбчивый и раскрасневшийся. Перебросил Симото ее зонт, скользнул взглядом по людям. Акайо удивился, увидев, как резко поблекла широкая улыбка, но тут навстречу Наоки шагнул Иола. Наклонился к невысокому кузнецу, обнял. Замер.
Они стояли и смотрели, как медленно меняется лицо Наоки: сначала почти испуганное, изумленное, и наконец — счастливое, как у ребенка. Когда Иола уже собирался отстраниться, Наоки обнял его в ответ, поднял голову, заглядывая в лицо.
Акайо отвернулся. Растерянно коснулся щеки — холодная, он даже не покраснел, подумав о том, что эти объятия меньше всего похожи на дружеские.
— Уходить сегодня не будем, — спокойно сообщила Таари, проходя дальше в лагерь. — Вы собирались Робинзона переводить, я правильно помню? У вас есть время.
— Спасибо, — глухо отозвался Иола. — Нам правда нужно… Кое-что прояснить.
Костер развели быстро, за паланкином тихо переговаривались Иола и Наоки, задумчиво перебирала струны Симото. Тэкэра разлила чай по чашкам, натянув рукава на ладони так, чтобы не обжигаться. Села на пятки, как хорошая имперская женщина. Спросила:
— Мне можно рассказать? Вы видели, чем кончилась история, а мне очень хочется поделиться ее началом. Наоки, как я понимаю, занят.
Упомянутый тут же вынырнул из-за паланкина.
— Не хочу ничего пропустить, — кажется, к его внезапно обретенной говорливости, как и к улыбке до ушей, нужно было привыкать. — Но да, сегодня лучше ты.
Раздраженно отвернулся Джиро, Таари посмотрела на него насмешливо, перевела взгляд на Акайо. Тому почему-то захотелось спрятаться.
— Тогда, — начала Тэкэра, — для начала скажу, что я… Впрочем, нет, не так. Не я. Шоичи, сын Мао из деревни Зеленого риса, с детства готовился служить Империи. Отец тренировал его, как воина, едва ли не с рождения учил выдержке, спокойствию и послушанию, а он смотрел на сестру и жалел, что родился мальчиком. Он словно разваливался изнутри, распадался на двух человек, одного такого, каким он должен был быть, и вторую, какой на самом деле был. Какой себя чувствовал и видел. Он назвал меня Тэкэрой, своим скрытым сокровищем. Очень легко, знаете, подчиняться любым приказам, когда вообще все, что ты делаешь — это приказы. Словно вся Ясная империя смотрит на тебя и ее повеления сыплются, как из рога изобилия. Одевайся так, веди себя так, учись владеть мечом, не касайся кукол, не заигрывай ни с кем, и уж тем более — с мальчиками. Что там тебе хочется и почему — никого не волнует. Я рада, что Шоичи никогда и никому не пытался рассказать, кто он на самом деле, что он считает свое тело неподходящей одеждой, которую по какой-то непонятной причине невозможно снять. Что все, что он делает — это одно сплошное притворство. Что его, так по большому счету, вообще нет, и весь Шоичи — просто маска для Тэкэры.
Замолчала, чуть покачиваясь из стороны в сторону, глядя невидящими глазами в темноту. Вдруг вспомнилось — она делала так в самом начале. Когда еще не была Тэкэрой, когда сидела взаперти и не могла выйти, объявить о себе, стать собой.
— В общем, — она встрепенулась, тряхнула головой, словно просыпаясь от кошмара, — так себе была жизнь. Хотя Шоичи отлично справлялся. Пошел в армию, стал разведчиком, причем особым, императорским. И в числе прочих был отправлен в крепость на Октариновый холм. То есть, — запнулась, глянула на Симото, закончила неловко, — все мы знаем, куда. И, конечно, не вернулся. Вот мне особенно интересно, чем думали, посылая армию туда, где сгинул отряд особой разведки?
Акайо, которому обращался вопрос, промолчал. Ответ казался очевидным — кто-то все-таки вернулся. Или просто надеялись задавить силой. Или что-то еще. Он вообще не знал, что перед ними посылали разведку, помимо той, которая числилась в его армии.
— Ясно, непонятно, чем, — по-своему поняла его молчание Тэкэра. — В общем, дальше я сразу попала к Саалю. Не знаю, почему и как догадались, но мне еще в больнице в карточке записали «какая-то там женщина».
— Трансженщина, — ответила Таари. — Тебя много тестировали, да? Просили выбирать разные картинки, отвечать на вопросы, заполнять анкеты?
Тэкэра кивнула.
— Ага. Было очень страшно. Я отказывалась учить язык, потому что Шоичи должен был отказаться, и тогда со мной говорили на имперском. Кажется, меня медленно пытались вытащить из кокона, но я отбивалась руками и ногами, потому что не понимала, зачем им это. Еще в самом начале врач посетовал, что в базовую программу не входит изменение пола, и я почему-то испугалась, что это они сделают меня в голове мужчиной. Убьют Тэкэру.
