— Очевидно, мы не можем знать всё, что может делать Гектор, — сказал Серая Гавань — «…не очень точно», — подумал Мерлин. — С другой стороны, мы все знаем, что он, к сожалению, совсем не слюнявый идиот. Мы должны предположить, что он готовится к вторжению, о котором он знает так же хорошо, как и мы.
— Вообще-то, мы с князем Нарманом можем получить отчёт о его приготовлениях в течение ближайших дней, Рейджис, — сказал Волна Грома. — Я ожидаю известий от некоторых моих агентов в самое ближайшее время.
Нарман просто кивнул, с безмятежным выражение лица, как будто он имел хоть какое-то представление о чём говорит Волна Грома, и Мерлин почувствовал, как улыбка поднимает уголки его рта.
— Это будет очень кстати, Бинжамин, — сказал Серая Гавань, тоже кивая. — Тем не менее, прямо сейчас мы все должны иметь в виду именно тот момент, который уже упомянул Его Величество. Если мы позволим этой бойне отвлечь нас от нашего внимания к Гектору, это может дорого нам обойтись.
— Я согласна. — Шарлиен была немного удивлена тем, как твёрдо прозвучала её собственная фраза из двух слов, но она не позволила этому отвлечь себя. — Конечно, у меня есть свои причины желать, чтобы с Гектором разобрались. Тем не менее, я думаю, что всем нам должно быть ясно, что он представляет для нас гораздо большую потенциальную опасность, чем когда-либо сможет Дельфирак. Мы не только уже знаем, что он наш враг, даже без подсказки Церкви, но он также ближе к нам. И, как только что заметил граф Остров Замка́, всё указывает на то, что «Группа Четырёх» строит только новые галеры, в то время как я думаю, что все мы согласимся, что Гектор слишком умён — и слишком хорошо осведомлён о том, что только что произошло с его флотом — чтобы совершить такую же ошибку.
— Точно. — Кайлеб кивнул и улыбнулся ей.
— Я тоже должен согласиться, — сказал Остров Замка́ с гораздо большей неохотой. — В то же время, однако, Ваша Светлость, точка зрения барона Мандолина очень хорошо понятна. Мы должны ответить на это.
— О, я согласен, Брайан, — сказал Кайлеб. — Я просто хочу, чтобы все держали в голове, что характер наших довольно неотложных обязательств означает, что некоторые из вещей, которые мы хотели бы сделать, являются взаимоисключающими.
— Хорошо, Ваше Величество, мы все это учтём, — сказал Остров Замка́, задумчиво глядя на своего юного монарха. — Может быть теперь вы расскажете нам, что вы уже решили, что мы собираемся с этим делать?
Шарлиен всё ещё чувствовала себя несколько удивлённой, когда один из советников Кайлеба проявлял смелость говорить с ним подобным образом. Очень мало кто из монархов мог бы снести такое, но Кайлеб, казалось, действительно поощрял это, по крайней мере, со своими ближайшими советниками.
И тот факт, что они чувствуют себя с ним достаточно комфортно — и достаточно в нём уверены — чтобы действительно так поступать, вероятно, объясняет, почему он так много от них добивается.
— Вообще-то, у меня была одна или две мысли на эту тему, — мягко признался Кайлеб, и, несмотря на всю серьёзность событий, которые заставили их собраться вместе, многие из его советников подняли руки, чтобы скрыть улыбку.
— Проще говоря, нам действительно нужно ответить, но мы также должны сохранить большую часть нашей боевой мощи для использования против Гектора и Корисанда. Кроме того, я считаю, что важно, чтобы любой ответ, который мы предпримем, явно соответствовал уровню провокации. Мы будем бороться за то, чтобы заставить каждого принять — или, по крайней мере, открыто признать, что они это допускают — что правдой является наша версия событий, а не та ложь, которую, как мы все знаем, «Группа Четырёх» собирается выдумать, чтобы оправдать свои действия и очернить наши. Нам не нужно облегчать задачу их глашатаям.
Даже Мандолин кивнул, и император продолжил.
— Насколько мы сейчас знаем, единственное место, где это произошло, это Фирейд. Возможно, мы узнаем что-то ещё, и в этом случае нам, возможно, придётся пересмотреть приоритеты. Если, однако, окажется, что это произошло только в Фирейде, тогда наша законный спор будет с королём Жамисом и его королевством. Мы можем протестовать против захвата наших кораблей другими государствами, но в соответствии с принятым законом наций, на этом этапе протест является подходящим ответом, если только не было умышленных человеческих жертв, которые можно было предотвратить. Именно это, по-видимому, и произошло в Фирейде.
