— Я склонен согласиться с замечаниями генерала, Ваше Величество. На самом деле, его соображения хорошо согласуются с моей собственной оценкой того, что произошло, — сказал Нарман. Если маленький пухлый изумрудец и чувствовал себя не в своей тарелке, сидя за столом совета, то ни в выражении его лица, ни в манерах не было и намёка на это. Один или два человека нахмурились, но это был не более чем автоматический рефлекс. Даже те, кто меньше всех смирился со странной и неестественной мыслью о князе Изумруда, как о тесте (пока по помолвке) черисийского кронпринца, быстро поняли, что «толстый маленький подонок», как обычно называл его король Хааральд, имеет гораздо более проворный ум, чем большинство из них когда-либо подозревали.
— И что это за оценка, Ваше Высочество? — спросил Кайлеб.
— Моё личное убеждение, которое, я спешу добавить, основано исключительно на моём собственном анализе вероятных мотивов «Группы Четырёх», а не на каких-либо конкретных доказательствах, состоит в том, что произошедшее в Фирейде не подразумевалось в тот момент, когда отдавались первоначальные приказы о секвестировании нашего торгового флота. — Мерлин задумался, казалось ли Нарману столь же странным называть черисийские торговые суда «нашим торговым флотом», как было странным слышать это от него для всех остальных. — Или, по крайней мере, специально не приказывалось. Хотя, вероятно, это правда, что Клинтан почувствовал бы определённое удовлетворение, да и Мейгвайр точно не стал бы возражать против того, что это произошло, но ни Трайнейр, ни Дачарн не хотели бы этого.
— Это имеет смысл, — признал Железный Холм после некоторой паузы. — Дачарн, конечно же, не хотел бы, чтобы кто-то, с кем мы ещё не воюем, сделал что-то, что заставило бы нас принять ответные меры против их собственного судоходства в больших масштабах. И совершенно очевидно, что Трайнейр делает всё возможное, чтобы отложить следующее крупное столкновение, пока Храм не закончит строить свой военно-морской флот.
— Который до сих пор, похоже, полностью состоит из галер, — с глубоким удовлетворением отметил Остров Замка́.
— Ну, мне всё равно, почему так произошло, — прорычал сэр Ранилд Морской Ловец, барон Мандолин. — Дело в том, что это произошло, Ваше Величество. И это произошло потому, что эти ублюдки в Зионе — извините Ваша Светлость, приказали это, независимо от того, хотели они специально устроить резню или нет. Поэтому, насколько я понимаю, пришло время преподавать урок каждому, кто захватывает наши суда и убивает наших моряков!
В ответ раздался общий почти рык одобрения. Шарлиен заметила, что Кайлеб не присоединился к нему. Как и граф Серой Гавани, архиепископ Мейкел и барон Волна Грома. Она быстро обнаружила, что эти трое были наиболее точным барометром, отражающим то, о чём мог думать Кайлеб, и она мысленно нахмурилась, обдумывая аргументы барона Мандолина.
Часть её яростно согласилась. На самом деле, она была просто немного удивлена, обнаружив, насколько она стала чувствовать себя «черисийкой» за последние несколько пятидневок. Она сказала себе, что чувствовала бы то же самое, если бы это были чизхольмские торговые суда, моряки и их семьи, и это было правдой. Но она всё ещё была немного озадачена, обнаружив, что отождествляет себя с подданными своего нового мужа настолько же сильно, как со своими собственными.
Другая её часть думала исключительно на основе холодного политического и военного расчёта. Была ли резня преднамеренной или нет, она, как указал Мандолин, произошла. Позволить этому остаться без отмщения по любой причине было бы расценено как признак слабости как врагами, так и потенциальными друзьями Черис.
И всё же, несмотря на это, другая часть её боялась расширения военных действий, которые, казалось, в позиции Мандолина были обязательными. Не только потому, что это означало бы гибель большего числа людей, но и потому, что это ослабило бы боевую мощь новой Черисийский Империи.
«Прямо сейчас нам нужно не отвлекаться от Гектора», — подумала она и, с чем-то, очень похожим на удивление, поняла, что Кайлеб, должно быть, уже пришёл к тому же выводу. На самом деле, казалось, что его ближайшие союзники в Совете видели это точно так же, и она задалась вопросом, когда и как они смогли найти время, чтобы обсудить это.
«Ты опять делаешь тайны на пустом месте», — сказала она себе. — «Они знают Кайлеба с тех пор, как он был мальчишкой. Конечно, они понимают, как работает его мозг, и ему не нужно говорить им об этом. Бог знает, что Марек делает это для тебя так же часто!»
Всё это было совершенно логично… но не отменяло постоянного грызущего чувства, что здесь замешано чем-то большее.
— Вы совершенно правы, сэр Ранилд, — сказал Кайлеб. — Но, однако, я хотел бы напомнить всем, что у нас есть довольно насущная проблема и на востоке. Кто-нибудь за этим столом действительно хочет подумать о том, что Гектор может сделать, если мы дадим ему больше времени для его стараний, чем нам нужно?
«Вдумчивая тишина, которая ответила ему, была глубокомысленной», — сухо подумал про себя Мерлин.
