Панорама, как отметил Шейкир, могла бы составить великолепную картину. Хотя он никогда не проходил никакого формального обучения, у него была самостоятельно изученная, неафишируемая страсть к холсту и масляным краскам, и дальний уголок его сознания был занят зарисовкой всех деталей на будущее. Зелень океанской воды, постепенно переходящая в более глубокий и тёмный кобальт, тянулась по направлению к горизонту. Высокие белые облака плыли, как бесконечно высокие, бесконечно огромные галеоны, по ещё более глубокому морю синевы. Солнечный свет падал вниз, отражаясь от зелёно-голубого зеркала воды, касаясь грязно-белых струек порохового дыма, сверкая на шлемах, копьях, мечах и абордажных топорах. Сложные узоры из выветрившихся полотнищ парусов и вант, кильватерные следы и длинные паучьи ноги галер, баламутивших море, когда гребцы яростно налегали на вёсла. Явное визуальное воздействие моментов, подобных этому, затрагивало что-то глубоко внутри Лариса Шейкира.
Но какой бы впечатляющей ни была панорама, были практические вещи, требующие обдумывания, и он улыбнулся с холодным удовлетворением, когда пушечные ядра с «Боевого Молота» начали врезаться в лёгкую галеру.
Даже без своей подзорной трубы, он мог видеть, как весла по правому борту галеры замолотили во внезапном смятении, когда черисийский огонь начал рвать корабельную палубу. Более близкий звук артиллерии галеона поглотил отдалённый грохот орудий «Гребня Ветра», но клубы пушечного дыма, внезапно поднявшиеся над шхуной, сказали ему, что она также подошла к своей цели как минимум на дистанцию досягаемости орудий.
«А может, и нет», — сказал он себе. — «Мы же не хотим разбивать больше яиц, чем необходимо, поэтому она может просто хотеть многозначительно предложить, что пришло время лечь в дрейф, прежде чем она подойдёт к ублюдкам на расстояние стрельбы».
Честно говоря, Лариса Шейкира это бы вполне устроило. Он был взбешён так же, как и все остальные из-за Фирейдской Резни, но ещё он был прагматичным бизнесменом… и владельцем пятнадцатипроцентной доли в «Рапторе». Месть за хладнокровное убийство была прекрасной вещью, и он не стал бы притворяться, даже перед самим собой, что это не совсем то, чего бы он хотел. Но месть уже была на пути к Фирейду, приняв форму адмирала Рок-Айленда и его флота. Она прибудет достаточно скоро, а пока что были ещё и неоплаченные счета.
Цель «Боевого Молота» начала отставать от своих спутников, а её весла болтались всё сильнее и сильнее невпопад. — «Это всегда было одной из проблем с галерами», — подумал он с мрачным удовлетворением. Потеря паруса или, что ещё хуже, мачты могла повлечь за собой серьёзные последствия для любого галеона, но галера, идущая под вёслами, зависела от синхронизированных, тщательно контролируемых усилий буквально сотен гребцов. На борту корабля, подобного нынешней добыче «Боевого Молота», на каждом весле могло сидеть по четыре-пять гребцов, в то время как на самых больших галерах Черисийского Флота на каждой лопасти могло быть по десять человек, половина из которых смотрела в сторону кормы и толкала, а другая половина смотрела вперёд и тянула. Поддержание слаженной работы такого количества людей, как единой команды, даже в идеальных условиях могло быть задачей, приводящей в уныние.
Когда же между гребцов падало пятидюймовое ядро, калеча их, раскидывая между ними острые, как ножи, облака щепок, забрызгивая даже непострадавших людей кровью тех, кто всего лишь удар сердца до этого тянул рядом с ними то же самое весло, ни о каком организованном движении не могло быть и речи.
Загремели ещё пушки, так как «Морской Поцелуй» подошёл к торговым судам в кильватере «Гребня Ветра», и он оскалил зубы, когда один из галеонов — который, насколько он мог видеть, ещё даже не подвергся опасности обстрела — вдруг вытравил шкоты, обезветрив паруса в знак капитуляции.
— Я думаю, что мы почти в пределах досягаемости, чтобы помочь «Боевому Молоту», Хэл, — заметил он.
— Полагаю, вы правы, сэр. — Арбан вернул ему тонкую улыбку и коснулся левого плеча в салюте. — Я только пойду поговорю с артиллеристом и доведу это до его сведения, хорошо, сэр?
— Я думаю, что это была бы отличная идея, — согласился Шейкир, наблюдая, как первый офицер направляется вперёд, туда, где канонир «Раптора» суетился над погонными пушками на баке галеона.
